— Да, именно в этом-то и проблема.

Он сделал еще один глоток и беззвучно, но заметно рыгнул.

— Впервые за свою историю Иешуа совершил ошибку. Он не учел, что некоторые из виртуальных следов могут быть связаны с вашей профессией. Ваше имя никак не должно было появиться в этом списке.

— В каком еще списке? — спросила Фрида.

Яхта вздрогнула под сильным порывом ветра. Дождь забарабанил по палубе над нашими головами. В обычных обстоятельствах было бы уютно вот так сидеть здесь внизу и пережидать приближающуюся непогоду.

— Задача Иешуа зарабатывать деньги. За последние годы программа была протестирована в некоторых странах с диктатурой и развивающихся странах с ошеломительным успехом. Везде, где ее применяли, удалось предотвратить тысячи преступлений до того, как они были совершены. Но в банановых республиках больших денег не заработаешь. Постепенно программу начали внедрять ведущие промышленные страны по всему миру. Но неофициально. После скандала с НСА ни одно западное правительство на Земле не хочет презентовать народу новую государственную программу слежения. Поэтому Иешуа работает тайно, под руководством одной частной фирмы, которая принадлежит мужчине с псевдонимом Джеймс Эдвардс. Он и его партнеры хотят продавать данные Иешуа правительствам соответствующих государств за сотни миллионов. Ежегодно. И это только на одного покупателя.

— Откуда вы все это знаете, если, как утверждаете, не заодно с той Иешуа-фирмой? — спросил я. Меня бросило в жар. Каюта не была рассчитана на стольких людей в возбужденном состоянии.

Фиш, которому тоже не повредил бы свежий воздух, сделал последний глоток, потом смял пустую банку в руке и сказал:

— Мы тоже работаем тайно, только на другой стороне. Мы вроде контролирующей инстанции в Сети. Работающий под прикрытием клуб хакеров, члены которого, незаметно для всех, рискуют собственной жизнью ради свободы каждого, в том числе свободы таких извращенцев, как ты.

— Что за чушь?

Мои пальцы крепче обхватили рукоятку пистолета. Очень хотелось воспользоваться им, хотя бы как дубинкой.

— Вы же сами только что сказали, моему имени нечего делать в том списке.

— Да, пока еще рано. Из-за большого количества ваших запросов Иешуа решил, что вы вот-вот совершите преступление. На самом деле вы еще не настолько продвинулись. Разве что в стадии подготовки. Когда Брауншвайг это понял, было уже слишком поздно.

— Что значит «слишком поздно»? — спросил я.

— Ваше имя уже попало в список. Представленный лично Джеймсом Эдвардсом, на лайнере у берегов Мадейры, на котором в тот момент находились многие высокопоставленные министры и прочие крупные шишки из разных стран. У покупателей возникли сомнения, действительно ли Иешуа так хорошо работает. Они захотели провести тест. Эдвардс презентовал список будущих преступников, который Иешуа сгенерировал тем утром. И случай выбрал именно вас, Макс, чтобы доказать надежность и исправность программы, которой Эдвардс самонадеянно приписал нулевую погрешность.

Я на секунду задержал дыхание, что делаю всегда, когда, сидя за письменным столом, чувствую, что мне вот-вот придет отличная идея.

— То есть все зависит от меня? — спросил я его. — Сделка? На все эти мультимиллионы?

— Скорее мультимиллиарды. Но, вообще, да, именно так. Вы лакмусовая бумажка. Если нарушите закон, как это предсказал Иешуа, тест будет пройден и программу купят. Если нет… — Фиш опустил большие пальцы вниз, — прощай Иешуа и бабки.

Я чувствовал, как пистолет в моей руке становится все тяжелее. Все рассказанное Фишем пока лишь насторожило меня. Но что-то в его настоятельном тоне пробудило во мне подозрение, будто по-настоящему ужасная информация еще впереди.

— Брауншвайг распознал ошибку, — продолжил Фиш. — Ваше имя еще не должно было появиться в списке, из которого потенциальные покупатели выбирали подопытного кролика. Он заметил ошибку, когда еще раз просмотрел ваш профиль, и умолял Эдвардса определить другого кандидата. По его результатам, вы нарушите закон лишь через год. Но Эдвардс не хотел рисковать крупной сделкой. И решил немного ускорить все в вашем случае. Исходя из анализа ваших постов в «Фейсбуке», который сделал Иешуа, он знал ваше слабое место: Йола.

Я заморгал. От одного упоминания ее имени у меня к горлу подступил комок, а на глазах выступили слезы.

— Он дал денег биологическим родителям Йолы, чтобы те могли заплатить подкупленному Эдвардсом психиатру, а тот выдал поддельное заключение об освидетельствовании, которое полностью реабилитировало эту семейку наркоманов. Затем его фирма перепрограммировала ваш электронный почтовый ящик и сделала переадресацию всех писем от Службы по делам несовершеннолетних, так чтобы сообщения с просьбой о встрече по поводу возвращения Йолы в родную семью просто не доходили. Он знал, что ему нужно просто надавить на вас и разбудить криминальную энергию. И посмотрите, это сработало.

— Значит, я лишь инструмент в руках бесцеремонного дельца?

— Нет. Вы преступник, в котором уже давно живет мысль причинить зло какой-нибудь девочке, весьма вероятно, что собственной дочери. Да, Брауншвайг, Эдвардс и сообщники охотятся за деньгами. Но они также верят, что могут улучшить мир своей программой. Что они остановят опасных преступников, прежде чем те появятся на месте преступления. И бесцеремонен только Эдвардс. Брауншвайг — да вы и сами знаете — даже хотел вас предупредить.

— Постойте, жертва пожара в Вестэнде…

— Якобы попытка суицида. Вскоре после того как он сказал Эдвардсу, что свяжется с вами, ему пришлось поплатиться за это жизнью.

Пистолет у меня в руке задрожал.

Теперь я понял. Теперь все стало ясно. Загадочный звонок. Умирающий мужчина в реанимации. Его таинственные слова: «Иешуа выбрал вас, а Иешуа не ошибается… Пожалуйста, послушайте меня! Вам нельзя нарушать закон. Ни в коем случае!»

Значит, тот человек лишился жизни, чтобы спасти мою? А я этого даже не знал? Так, момент…

— Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Если то, что я вам говорю, правда, то почему Брауншвайг рассказывал полиции что-то о самоубийстве?

Я кивнул.

— Потому что Брауншвайг хотел предупредить вас, но не уничтожить дело всей жизни. Разве это не сумасшествие? Он действительно верил в свою программу и делал все, чтобы защитить ее. Даже если для этого требовалось покрывать своего убийцу.

— Зачем вы мне все это рассказываете? — спросил я Фиша.

— Потому что мы боремся с Иешуа, впрочем, как и со всем в Сети, что посягает на свободу гражданского населения. Мы не хотим жить под тотальным надзором государства. Это как с гибнущими на автобанах. Конечно, мы уже сейчас могли бы оснастить все машины компьютером, который будет тут же уведомлять соответствующую инстанцию о любом превышении скорости и вмешиваться, если вы слишком разгонитесь. Но мы такого не хотим. Скорее мы смиримся с вредом, наносимым несколькими психопатами, такими как вы, чем с самого начала