И она (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней, и дала их оба тем двум девушкам, которые обе (перед этим) служили ей, а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти. Потом ее подняли на корабль, но (еще) не ввели ее в палатку, и пришли мужи, (неся) с собой щиты и деревяшки, и подали ей кубком набид, и вот она пела над ним и выпила его. Переводчик же сказал мне, что она прощается этим со своими подругами. Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку, в которой (находится) ее господин». В последний момент девушка заколебалась, она отворачивалась и боялась войти в шатер, где сидел покойник, «старуха же схватила ее голову и всунула ее в палатку и вошла вместе с ней, а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки, и перестали бы искать смерти вместе со своими господами». На современный взгляд, смерть бедной девушки была ужасной: «…вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой. Потом положили ее на бок рядом с ее господином и двое схватили обе ее ноги, двое обе ее руки, и наложила старуха, называемая ангелом смерти, ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные стороны, и дала ее двум (мужам), чтобы они оба тянули ее, и она подошла, держа (в руке) кинжал с широким лезвием, и вот, начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его, в то время, как оба мужа душили ее веревкой, пока она не умерла».

Памятник Олегу и Рюрику в Старой Ладоге

Теперь собравшимся надлежало отправить покойника на тот свет, для этого надлежало сжечь корабль и все подношения. По словам Ибн Фадлана, для этого один из дружинников разделся догола и, держа в одной руке зажженную головешку, а другой рукой прикрывая анус, пятясь задом, подошел к кораблю. Не оборачиваясь, он поджег сложенное под кораблем сухое дерево. Конечно, вслепую это не удалось сделать надлежащим образом, но, по всей видимости, главным тут было соблюдение ритуала. К ладье тут же подошли другие дружинники с пылающими деревяшками в руках и принялись кидать их на корабль. «И принимается огонь за дрова, потом за корабль, потом за палатку, и (за) мужа, и (за) девушку, и (за) все, что в ней (находилось), подул большой, ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня)», – завершает свое описание Ибн Фадлан. Поднялся сильный ветер, который раздул пламя: корабль, и все жертвы, и сам покойник обратились в пепел менее чем за час. Русы посчитали это милостью богов, знаком того, что боги любили их господина.

Далее араб добавляет, что на месте кострища русы выстроили «нечто подобное круглому холму и водрузили в середине его большую деревяшку хаданга (белого тополя), написали на ней имя (этого) мужа и имя царя русов и удалились».

Русы, встреченные Ибн Фадланом, были сторонниками кремации. Они считали народы, предпочитавшие обычное погребение, глупыми. Один из них сказал переводчику: «Воистину, вы берете самого любимого для вас человека и из вас самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его прах и гнус и черви, а мы сжигаем его во мгновение ока, так что он входит в рай немедленно и тотчас».

Об обряде кремации писал и Ибн Руста: «Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм». По его словам, «при сожжении покойника они (русы. – М. Б.) предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему богом».

Предполагаемый могильный холм Олега недалеко от Старой Ладоги

Описал он и тризну по покойнику: «И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать или больше меда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины веревку, она становится на скамейку и конец (веревки) завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под нее, и она остается повисшей, пока не задохнется и не умрет, после чего ее бросают в огонь, где она и сгорает».

Ибн Фадлан говорил о том, что на тот свет за господином отправляются не только его жены, но и преданные дружинники, которые «умирают при его смерти и бывают убиты (сражаясь) за него». По всей видимости, во время тризны – погребального пира – по покойному имели место ритуальные поединки.

Однако Ибн Руста описал и другой обычай, когда покойника хоронили в подземном склепе. И такие похороны тоже сопровождались ритуальными подношениям и человеческими жертвами: «Когда у них умирает кто-либо из знатных, ему выкапывают могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу его одежды и золотые браслеты, которые он носил. Затем опускают туда же множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканную монету. Наконец, в могилу кладут живую любимую жену покойника. После этого отверстие могилы закладывают, и жена умирает в заточении». Язычество сейчас в большой моде, но прежде чем ему следовать, рассудите здраво: нравятся ли вам такие обычаи?

Князь Игорь

Наследовал Олегу заботливо выпестованный им Игорь Рюрикович. К моменту смерти наставника ему было около 35 лет: в год захвата Олегом Киева Игоря вынесли из ладьи на руках, а княжил Олег 33 года. Так что подсчитать несложно.

Летописец говорит, что правление Игоря продолжалось до 945 года. То есть еще 33 года. И здесь имеется некоторая нестыковка. 35+33=68, для того века возраст преклонный, до которого редко кто доживал. При этом летописец говорит о князе Игоре как об активном и достаточно молодом человеке, у которого есть малолетний сын и красавица-жена. Какое может быть объяснение? Их несколько.

Первое – Игорей было два. В договоре от 944