Тут же уточнил:

— Не было никакой драки, дед. Я этого товарища только разок по уху двинул. Несильно. В лечебных целях: для улучшения слуха. Чтобы в следующий раз он слышал хорошо и ничего не придумывал.

Повернул лицо в Надину сторону и спросил:

— Разве это драка?

Дед Женя несильно хлопнул по столу рукой.

— Ты, Санёк, не балуй, — сказал он. — Уши пусть доктора лечат. Для того они и учились. А ты веди себя прилично. Как взрослый и умный мужчина, а не как пацан. Не расстраивай жену. И Олега Павловича.

Евгений Викторович сурово нахмурился.

Я улыбнулся и заверил:

— Понял-принял, дед. Стану взрослым и рассудительным. С этой минуты.

Дед Женя покачал головой.

— Ладно, внучки, — сказал он. — Напою вас чаем, да пойду. Верка попросила, чтобы я не задерживался.

* * *

Тьму за окном то и дело отгоняли отсветы автомобильных фар. Луна спряталась за облаками. На улице к ночи усилился ветер. От его порывов потрескивали оконные стёкла, и трепетало развешенное дедом Женей на балконе постиранное бельё (точно праздничные флажки). Соседские телевизоры замолчали — их владельцы всё же вспомнили, что рано утром встанут для похода на работу. Подо мной то и дело устало потрескивали пружины дивана. Тикали настенные часы — они отсчитывали время, которое мы с уже занявшей своё место на раскладушке Надей провели в молчании. Я прокручивал в голове свои планы и постепенно погружался в дремоту.

Мою сонливость слегка развеял Надин голос.

— Саша, почему мы завтра поведём Рому в школу? — спросила Надежда. — Разве он не дойдёт сам? Евгений Викторович говорил, что Рома самостоятельный мальчик.

— Самостоятельный, — сказал я. — Поведём.

Зевнул.

— Зачем? Ведь тогда мы опоздаем на работу.

— Работа не волк, — сказал я. — Сделаем мы её чуть раньше или чуть позже, сейчас не имеет большого значения. К школе тебя никто не гонит. Дождись меня дома, если хочешь.

Надя прошуршала затылком о подушку.

— Это невозможно, ты же знаешь, — сказала она. — Я должна быть рядом с тобой. Я просто хочу понять: почему ты так переживаешь за брата. Боишься, что по пути к школе его обидят?

Теперь уже покачал головой я.

Вслух добавил:

— Нет, не боюсь.

— Тогда почему мы его поведём?

— Потому что я так хочу.

— Это ничего не объясняет, — сказала Надя.

— Как раз наоборот: объясняет всё.

— Поясни.

Я громко зевнул — заглушил своим зевком тиканье часов и потрескивание оконных стёкол.

Повернулся на бок, отыскал взглядом Надин силуэт и сказал:

— Надя, у тебя есть брат или сестра?

— Брат. Старший.

— Прекрасно. Теперь ты представь, что он умер. Давно.

— Не хочу такое представлять.

— Вообрази, что ты можешь с этим умершим братом снова встретиться. Прогуляться с ним по улице, поговорить. Накопить новые воспоминания. Которые воскресишь в памяти потом, когда брата снова не будет рядом.

Раскладушка сообщила о том, что Надя пошевелилась.

— Саша, я понимаю, о чём ты говоришь. Но мы опоздаем на работу.

Я улыбнулся.

Сообщил:

— Нас не уволят за это, Наденька, не переживай. В жизни есть вещи поважнее, чем работа, которую можно выполнить на полчаса позже. Прогулка с братом — как раз такой случай. Я не упущу его, пока у меня есть такая возможность.

Мне показалось, что Надя усмехнулась — там, в полумраке.

— Всё ещё ждёшь автоматчиков? — спросила Надежда.

Я зевнул, пожал плечами и ответил:

— Не исключаю возможность их появления.

* * *

Утро прошло по уже привычному для меня сценарию, по Ромкиному. Пробуждение, умывание, зарядка, завтрак в компании деда Жени. Поход к школе в потоке из не выспавшихся детей.

На траве поблёскивала роса, небо хмурилось тучами. Ещё светили фонари. Переминались с ноги на ногу на автобусных остановках дожидавшиеся своих маршрутов советские граждане.

Надя выглядела спокойной, изредка улыбалась. Ромка тоже брёл по улице невозмутимо. Я шумно зевал, развлекал младшего брата и нынешнюю жену байками о своих школьных буднях.

* * *

С Ромкой мы попрощались у главного входа в школу. Я проследил за тем, как мой младший брат скрылся за школьной дверью, следом за другими пионерами и комсомольцами. Мазнул взглядом по баннеру с надписью «Добро пожаловать». Надя будто бы заметила те взгляды, которые бросали на меня старшеклассницы — взяла меня под руку. Ещё в школьном дворе мы повстречались с Кириллом Мельниковым, который шагал к школе вместе с шумной ватагой приятелей. Я пожал парням руки, похвалил Кира за субботнее выступление. Мельников-младший наградил мою жену комплиментом. Парни чуть отошли от нас — я услышал слова Кирилла: «…Генерал КГБ. Точно вам, пацаны, говорю. Мне брательник об этом рассказал…»

У школьных ворот мы повстречали двух подружек: одиннадцатилетних девочек в пионерских галстуках. Те весело переговаривались — звонкими голосами. При виде одной из них (светлые волосы которой были заплетены в толстую косу) я невольно улыбнулся.

Мы с Надей вышли за ворота — я всё же обернулся и посмотрел девчонкам вслед, снова хмыкнул.

Надя дёрнула меня за руку и спросила:

— Саша, ты их знаешь? Кто это? Что тебя в них так развеселило?

Глава 21

На остановке около десятой школы было почти безлюдно — топтались у самого края тротуара лишь двое мужчин, нервно куривших сигареты. Пару минут назад очередной автобус высадил тут пассажиров (те уже разошлись по своим делам) и увёз других (тех, кто уже опаздывал на работу). Эти двое мужчин, похоже, опоздали — судя по их дёрганым жестам. Мы с Надей тоже опаздывали.

Но я ещё по пути к школе заявил, что на автобусе к городскому архиву не поеду. Для подобных поездок у меня был другой транспорт: стоявший в сарае деда Жени мотоцикл Ява 250 тур 353 — Кивачка. Трястись в душном салоне общественного транспорта я не имел никакого желания. Тем более что до архива пришлось бы ехать с пересадкой: прямого маршрута от десятой школы туда не было.

К автобусной остановке я не пошёл. Пропустил мимо себя в школьный двор громкоголосую компанию ребятни. При этом так и не выпустил из внимания шагавших к школе девочек — тех самых, на появление которых среагировал усмешкой. Надя на девчонок не смотрела. Она выжидающе рассматривала моё лицо, в ожидании ответа на свой вопрос. Я указал рукой