локоть. Федя Володин проводил троллейбус взглядом (точнее, оставшихся в его салоне девиц, на которых поглядывал во время поездки). Вздохнул. Мельников пыхнул сигаретой — облако табачного дыма взлетело над его головой и поплыло над проезжей частью, быстро уменьшаясь в размерах. Придорожные тополя качнули ветвями, покрытыми зелёной листвой.

— Хорошо погуляли, — сказала Шурка.

Она улыбнулась.

Спросила:

— Какие у вас планы на завтра?

Посмотрела на лицо Мельникова.

Даня покачал головой.

— Завтра учёба, — сообщил он. — А вечером у нас репетиция. Вместе с метеорами.

Володин встрепенулся и посмотрел на меня.

Сказал:

— Медведь, в пятницу вечером у нас будет первое выступление в «Ленинграде». Не надумал снова податься в музыку? Мы бы поговорили с парнями, они бы тебя послушали.

— Лучше мы с Надей вас послушаем, — сказал я. — Зарезервируйте нам в ресторане стол на пятницу. Всё равно ведь будете там завтра. Лучше поближе к сцене. Чтобы мы вас лучше слышали.

Федя покачал головой.

— Не получится, Медведь, — сказал он. — По выходным там свободных столов нет. С улицы в «Ленинград» не пускают. Это ж солидное место, а не молодёжная забегаловка.

Я пожал плечами.

Спросил:

— Что с того? Или мы не солидные люди? Или мы не из столицы?

Я потряс Надиной рукой.

Заметил, как Надя нахмурилась — заметил это и Володин.

Федя пожал плечами и заверил:

— Нет, я… не спорю. Спрошу, конечно. Обещаю.

* * *

На остановке мы попрощались с Володиным, Мельниковым и Семичастных. Неспешно зашагали к дому деда Жени. Вдвоём.

Только тогда Надя спросила:

— Александр, зачем нам идти в ресторан?

— Помимо того, что мы всё ещё не отпраздновали наше бракосочетание?

— Да.

— Посмотрим на дебют парней, — сказал я. — Это во-первых. А во-вторых, я «прежний» именно так бы и поступил. Хвастался бы столичными знакомствами, выпендривался бы перед приятелями. Это поведение обычного двадцатиоднолетнего Медведя. Федя и Даня не видят в этом ничего странного. Можешь мне поверить. А вот если бы я превратился в скромного домоседа…

Я сделал паузу.

Посмотрел в Надины глаза и продолжил:

— Вот тогда бы они заподозрили подмену. Потому что знакомый им Медведь обязательно бы пролез в этот ресторан на их первое выступление. Даже если бы набил морду швейцару и спустил там последние деньги. С деньгами у меня, кстати, пока полный порядок, не переживай. Продал лишние вещи в Москве. Так что голодными мы в «Ленинграде» не останемся.

Надя пожала плечами.

— Пусть бы заподозрили, — сказала она. — Что в этом такого? Ты ведь уже действительно не тот. Ты же теперь женатый человек.

Надежда показала мне своё обручальное кольцо.

Я улыбнулся.

— Может, и так. Да только я ведь действительно хочу в ресторан.

— Зачем?

— А ты не понимаешь?

Надя покачала головой.

— Нет, Саша. Поясни.

Тени от наших тел следовали перед нами и будто бы ощупывали тротуар на предмет ловушек. Они то удлинялись, то становились короткими. А временами и вовсе прятались за наши спины, когда свет фонарей слепил нам глаза.

Я снова улыбнулся и произнёс:

— Ужин, шампанское, свечи… Наденька, я ведь теперь женат на прекрасной молодой женщине. Пусть и женат фиктивно. Но ведь об этом почти никто не догадывается. Могу я воспользоваться ситуацией и хотя бы снова потанцевать с тобой? Ведь на людях ты любящая и почти образцовая супруга. Мечта любого мужчины. Танцуешь просто прекрасно. А как ты на меня во время танцев смотришь!..

Я шумно вздохнул.

Надежда приподняла брови. Посмотрела на меня будто бы с недоверием.

— Саша… ты ведь это сейчас не серьёзно говоришь? — спросила она.

Надины глаза блеснули в свете фонаря.

Я дёрнул плечом и заверил:

— Совершенно серьёзно. Серьёзнее некуда. Наденька, я ведь и в семьдесят пять лет чувствовал себя юным и прытким романтиком — в душе. Теперь я таким и выгляжу. Так пусть же скучные и банальные вечера у телевизора начнутся снова только в пенсионном возрасте. А лучше: не начнутся никогда. Сейчас мы молоды и энергичны, Наденька. Давай насладимся этим временем. Хотя бы в пятницу.

Надя нахмурилась.

— Саша, в ресторане будет много людей, — сказала она. — Надеюсь, ты помнишь, что я тебя охраняю.

— Помню, Наденька. Разумеется, помню.

Я взмахнул рукой — краем глаза заметил, как тень от руки дёрнулась на асфальте у меня за спиной, будто крыло.

Добавил:

— Ты слышала, Наденька, что в пятницу вечером в ресторане «Ленинград» будут только уважаемые люди? А это партийные работники, большие начальники. Все они проверены КГБ. Натовских шпионов среди этих людей нет. Поэтому мы с тобой там расслабимся. Послушаем выступление парней и потанцуем. Пока мы с тобой всё ещё муж и жена. Пока за мной не явился отряд автоматчиков.

Я улыбнулся, развёл руками и заявил:

— Это не противоречит моим обещаниям. Мы только отдохнём и потанцуем. Ничего больше.

* * *

Мы пришли домой. Я первым делом заглянул в комнату брата и пожелал Ромке «спокойной ночи». Мой младший брат уже лежал в кровати, согласно расписанию. Но пока не уснул — ответил мне. Я поправил Ромкино одеяло. Убрал со лба младшего брата чёлку. Заметил, как Ромка улыбнулся. Я улыбнулся ему в ответ. Увидел лежавший на письменном столе рисунок. Сам рисунок я в полумраке не рассмотрел. Но книга на краю стола была всё та же: «Два капитана». Это значило, что мой брат сегодня снова нарисовал к ней иллюстрацию. На которой (я в этом почти не сомневался) завтра я увижу лицо Кати Татариновой.

Я аккуратно прикрыл дверь в Ромкину комнату. Прошёл на кухню. Там уже шумел на газовой плите чайник. Дед Женя и Надя сидели за столом, беседовали. При моём появлении они замолчали, подняли на меня глаза.

— Ромка уснул? — спросил дед Женя.

— Нет ещё, — ответил я.

Евгений Викторович указал на Надю и сообщил:

— Наденьке фильм понравился.

— Замечательный фильм, — согласился я. — Зря ты, дед, его не посмотрел. У этого фильма, между прочим, было две премьеры. В первый раз его показали в июле. Но на показ пришло мало зрителей. Потому что многие были в отпусках. Зато фильм посмотрела жена министра обороны, которой фильм очень понравился. Министр отвёз этот фильм на дачу к Брежневу. Леонид Ильич пришёл в восторг от «Офицеров». Велел устроить вторую премьеру — в этом