— Улдрош! — взревел Даркхан. Сейра подскочила и сгребла его в охапку. Сквозь приглушенную реальность слышался ее голос:

— Я с тобой, Даркхан… тише. Возьми это.

Она надела на его шею медальон, и шум пропал. Тень дракона с зеркал исчезла тоже. Зрачок Сейры звсветился медью.

— Моя медь… в тебе, владычица, — сказал Даркхан, отдышавшись. — Навсегда.

Он сжал кулак, и лава под пальцами захрустела. Сейра испуганно опустила взгляд и отпрянула: теперь на его раскаленной ладони прослеживались мелкие хрустальные прожилки.

* * *

Он с болью отпустил Сейру на рассвете — долгим поцелуем, с которым обычно прощаются навсегда. Она чувствовала и потому не могла разомкнуть их объятия, а он ждал приступа новой боли. Или еще хуже — голоса Улдроша в голове.

Но на его шее горел медальон из сплава «Сердце Талгаара», и это придавало силы. Если Сейра использует его кровь для усовершенствования его качеств, это даст надежду на победу Объединенного Талгаара из ее видения.

— Если тебе нужна помощь в войне… дай знать, — сказал он перед самым расставанием у причала. Дождь перестал, мокрая листва отражала робкий рассвет. Пахло сладкой свежестью.

— Ты же знаешь, я не попрошу. — Она стояла, укутанная в его плащ, и прижималась к его груди. — Береги себя, ладно? Наши дары слились, это… больше, чем один медальон.

— Это пробудило Улдроша…

— Это неизвестно.

Но чем ближе Даркхан подходил к Коварну, тем яснее понимал — быть беде. Мышцы ломило, ладонь горела, хрусталь Сейры лопался от неистовой силы лавы, лопатки сводило судорогами. Медальон стал раскаленным.

Нужен был план. И пока плыл, он созрел. Вынужденный, рожденный от отчаянья, но спасительный — если однажды дракон выйдет наружу.

И потому первым делом, сойдя на берег на рассвете следующего дня, Даркхан бросился в кузницу.

— Борен! Живо! Ты здесь?

— А-ась? — потягиваясь, зевнул кузнец. Но Даркхан растряс его за плечи:

— Нужен венок. Из меди. — Он подумал, а потом снял перчатку и шепотом добавил: — И хрусталя.

— Святой пепел Улдроша! — воскликнул мужчина. — Уверен, ваше величество?

— Выхода нет. Плавь!

Кузнец подчинился, но чем больше выходило хрусталя из ладони, тем яснее прослеживались его дорожки на запястье и по предплечью выше: так просто выплавить хрусталь из его тела не получилось. А смешать с медью в корыте у печи — еще как!

— Что с этим делаем? — спросил Борен, помешивая сплав и глядя, как Даркхан прячет руку в перчатку.

— Нужен венок из тончайшей меди, изящный, как роса, и крепкий, как металл. Срочно. Сделаешь?

Борен нахмурился, но вернулся к перемешиванию сплава и вдруг замер.

— Ваше величество… тут что-то еще. В меди ваша кровь. В хрустале слезы. Этот венок будет живым. Он будет помнить… жизнь.

Даркхан кивнул:

— Пусть помнит. Пусть знает, чего мне стоила эта любовь.

Борен ответить не успел. Набрал в легкие воздуха, а потом округлил глаза и замер истуканом. Через мгновение только нырнул под лавку и заголосил:

— Ложи-ись!

Кузнец успел: на его месте возникла стрела, а Даркхан отреагировал стремительно. Метнулся к выходу, но стрелявший уже скрылся в проеме — лишь тень мелькнула за поворотом кузницы. Мышцы снова заломило, в голове прорвался рычащий голос Улдроша:

— Убей мерзавца, Железный Клык…

Даркхан схватился за топор и ускорил шаг: тень шпиона виляла между домами. Но буквально через десяток шагов соединилась с горячей брусчаткой: в его спине зияла стрела.

— Кровь за кровь, как говорится, — раздался низкий хрипловатый голос. Женский.

— Велария… — Даркхан развернулся: девушка держала лук и смотрела сквозь него на жертву.

— За тобой слежка с самой пристани, — сказала она. — Я случайно заметила. Но ты был так сосредоточен, что смотрел только себе под ноги.

— С-спасибо, — буркнул Даркхан и сложил руки на груди. — Еще есть?

— Думаю, да. Особенно если вы с Лурианом обсуждали что-то серьезное, то… определенно.

Даркхан только кивнул:

— Тогда не убирай далеко свой лук, Велария Безликая. Объявим охоту?

Глава 24

Саррис вопросов не задавал. Видел мою отстраненность и смиренно принимал молчание. По возвращении из храма я закрылась у себя в спальне и никого не пускала. Мне нужны были эти минуты покоя. Мне нужно было принять, что мы расстались навсегда. А также то, что внутри Даркхана теперь Улдрош. Он так говорил, и я должна была смириться.

Но значило ли это, что теперь он сдерживал живого бога в себе, и Талгаару не грозил гнев Карнака? Как минимум, мой медальон служил ему сдерживанием, но что происходило у него внутри? Чем он снова заплатит за мир между нами⁈

— Мираэль! — Я коснулась поверхности Ока Истины на своем столе. — Найди Даркхана. Выстави за ним слежение — я должна быть уверена, что с ним все в порядке.

Я опустила взгляд на потухшее запястье и сжала кулак: мы сами упустили это, мы оба проявили слабость, и теперь… Святая Шарат, мы просто отсрочили неизбежное! Если бы огонек не потух, наши дары могли бы соединиться еще раньше!

Очи Истины моргнули: Мираэль получила послание. Ей нужно только распорядиться, а мне будет спокойнее. Даже в ущерб войне с Лисандрой.

Я отошла на шаг, мысленно позволяя себе спокойствие, но Очи Истины вдруг снова моргнули. Затем еще и еще. В глазах закололо, хрусталик заструился медным светом: это связь? Она отвечает? Или… он?

— Торн! — я окликнула воина и сама метнулась к входу. Он ворвался немедленно. — Где Мираэль? Ты ее сегодня видел?

Он покачал головой, я пробормотала:

— Значит, она скорее всего где-то на позициях Лисандры…

Хрусталик снова запульсировал, и я пошатнулась. Перед глазами возник образ медного дракона, и он звал меня. Торн подхватил мою руку и указал в сторону стола — Очи Истины играли разноцветьем: теперь сигнал шел непрерывно.

— Что она нам говорит? — спросила я испуганно. — Что это значит? Айла в курсе? Саррис? С кем она держала связь?

«Надо проверить», — жестом ответил Торн. — «Саррис знает, где она».

— Я еду. Сама. Готовьте повозку.

Я бросилась к шкафу за походной одеждой, Торн не шелохнулся, я прикрикнула:

— Торн, живо! Я должна найти это место! Это знак!

Хрусталик обжег, я ухватилась за стену: это точно связь! Это сигнал Даркхана! Выходит, Мираэль и так где-то рядом, но как связаны сообщения их обоих⁈

От усилий я зарычала: телом вдруг овладела слабость. Даркхан словно говорил мне «Не ходи!», а я впервые отчетливо понимала, что не могу не вмешаться — что бы ни значили послания Мираэль.

— Владычица! — На пороге возникла запыхавшаяся Айла. Я уже натягивала сапоги. — Мираэль шлет сигналы бедствия, Очи Истины с