оконное стекло, по которому стучали капли дождя. Она ведь видела какое-то большое животное тогда, в прошлом. Когда чёрный всадник похитил Изи, а сама Тома шарахалась по окрестностям промзоны. Именно от этого жуткого существа её спрятала бабулька в избушке. Значит, чупакабры жили здесь и раньше, ещё до засилья химзаводов.

Хотя и человеческих монстров хватало. Одну из серийных убийц середины семидесятых тоже прозвали Чупакаброй, потому что резала девушек скальпелями и бритвой. Сама женщина, а туда же. Может, тоже омолодиться хотела, как Дора Горина? Или крыша поехала.

Увидев фотографии жертв, Тома хотела было прокрутить статью дальше, но притормозила. Увеличила. Точно, она. Девушка-брюнетка со стрижкой каре. Её Тома видела в развалинах дома Гориной и потом, когда рушился подвал. В статье говорилось, что эту девушку нашли убитой как раз на месте проваленного танцпола.

Господи, сколько же вас там. Кстати, а откуда такой сильный запах? Что-то пригорело? Пельмени!

Ну, жареные пельмени тоже вполне ничего. Правда, кастрюлю потом отскребать.

Тома засыпала почерневшую кастрюлю содой и залила водой. Выдавила побольше майонеза на румяные пельмешки. Вышло недурно.

До самого вечера Тома просто бездельничала — смотрела сериалы, принимала ванну, поедала вкусности. Красота. Почаще бы так расслабляться.

На следующее утро пришло сообщение с требованием явиться в администрацию. Пришлось собраться и ехать. Собственно, долго там задерживать никого не стали. Всем выдали расчёт и отправили восвояси. И никому из бригады благоустроителей за август не заплатили. Зато посоветовали радоваться тому, что хотя бы никто не остался должен.

Недовольно бубня, ребята расходились по домам.

— Ну, хотя бы полторы недели каникул, — потянулась Изи, щурясь на солнце. — Лучше, чем ничего. У тебя какие планы?

— Надо, наверное, на Божедомку сходить, — устало произнесла Тома. — Узнать, как там Рома и тётя Валя.

— Ну, насчёт Ромы не знаю, а эта бабка явно в порядке. Она ещё всех переживёт.

— Может, пойдёшь со мной? — предложила Тома. Очень не хотелось топать туда одной. — Тебе бы ещё припарки на ногу не помешали.

— Э-э, — протянула Изи, блуждая взглядом по сторонам. — Давай как-нибудь в другой раз, ладно? Ну, пока!

Изи помахала Томе и помчалась прочь от здания администрации. Уже, кстати, не прихрамывая. Значит, её многострадальная нога пошла на поправку. Хоть один позитивный лучик.

Тома же уныло поплелась домой. Если уж идти в гости, то надо хотя бы выглядеть прилично. Выбор платья, укладка и макияж заняли всего полтора часа. Дождя в перспективе не предвиделось. В общем, как Тома ни искала повода увильнуть от похода на Божедомку, он так и не нашёлся.

Тома нога за ногу плелась к Божедомке через дворы, уже присыпанные падающими жёлтыми листьями. По палисадникам цвели высокие жизнерадостные подсолнухи, пёстрые астры и сочные георгины.

Вся улица вдруг огласилась перезвонами колоколов. От церкви во все стороны растекались нарядные бабули в ярких платочках, нагруженные румяной плодовой снедью. Разумеется, в этой толпе Тома встретила и Вальпургию Карловну с большой корзиной в руках.

— Здравствуйте, — произнесла Тома, подходя ближе. Оказывается, бабуля уместила в корзину россыпь разносортных яблок, крупный фиолетовый виноград и даже увесистый яркий арбуз. — А что, сегодня какой-то праздник?

— Вот молодёжь пошла, — покачала головой тётя Валя. — Чему вас только в школах-то учат. Яблочный Спас нынче. Слыхала про такой?

Тома понимающе помычала. Про праздник она, конечно, слышала. Хотя сутью никогда не интересовалась. А после приключений в проклятом саду с кровавыми молодильными яблоками интерес к этим фруктам вообще сильно поугас.

— Вам помочь? — предложила Тома, указывая на корзину тёти Вали.

— Давай, — лёгко согласилась бабуля и впихнула Томе в руки увесистый арбуз.

Так, вдвоём они двинулись к Божедомке.

— Чего нарядилась? — просила тётя Валя, видимо, для поддержания разговора. — Зарплату, что ль, получила?

Тома насупилась. Конечно, по сравнению с истлением под деревом в саду Кровавой барыни лишение денег казалось сущим пустяком. Но всё равно неприятно.

— Яра, наша начальница, загребла себе все деньги. И нам не заплатила, — тихо произнесла Тома, кое-как глядя под ноги. Огромный арбуз закрывал вид, так что ступать приходилось почти на ощупь.

— Ишь ты, — покачала головой тётя Валя. — Зараза какая.

— Её мать была при убийстве моего отца, — зачем-то выдала Тома, хотя бабуля и так была в курсе.

Вальпургия Карловна только хмуро глянула на неё снизу вверх. Потом пробурчала:

— Праздник нынче, грешно ругаться.

— Как Рома? — спросила Тома, чтобы сменить тему.

— Вот сама у него и спросишь, — произнесла тётя Валя, глядя вперёд.

По интонации бабули не получилось угадать, что она думала или знала о Ромином состоянии. Но наверное, бабушка права — лучше бы такой вопрос задавать лично. Хотя, если честно, Тома побаивалась снова с ним встречаться. Во-первых, ей почему-то казалось, что после той ночки в парке он как-то изменился. Во-вторых, она прекрасно помнила свою реакцию, когда подумала, что он умер. Жуткая слепая ярость, с которой не справиться. Мерзкое ощущение — когда сама себя боишься.

Наконец Тома и тётя Валя дошли до нужного дома и свернули во двор. К подъездной двери оказался приклеен листок с каким-то печатным текстом. Тётя Валя подошла ближе и стала всматриваться в строчки, беззвучно шевеля губами.

Тома же устало осматривалась — арбуз здорово оттянул руки. В соседнем палисаднике какой-то парень поправлял покосившийся забор. Прибивал штакетник к столбику. Что-то знакомое. Тома присмотрелась. Да ведь это Рома, только, и правда, сильно изменившийся.

Раньше выглядел как мальчишка, даже хотелось спросить, закончил ли он школу. А теперь стал тощим, жилистым, угловатым. И это за одну ночь.

Рома закончил с забором, протянул молоток руке, высунувшейся из окна первого этажа, потом помотал головой, будто от чего-то отказываясь. Потом его всё же убедили и вручили пакет спелых яблок. Интересно, как он теперь к ним относится.

Помахав на прощание кому-то в окне, Рома направился в сторону Томы. Потом чуть замедлил шаг, наверное, не сразу её разглядев. Но всё же подошёл ближе.

Тома хотела поздороваться, да слова застряли в горле. Кожа Ромы побелела до цвета извёстки, которой красят деревья весной. К тому же, стала полупрозрачной, так что на ней выделялись переплетения тёмных вен и капилляров. И вообще Рома стал выглядеть как-то… не то чтобы старше. Просто по-другому. Будто столетний старик в теле двадцатилетнего парня.

— Привет, — поздоровался Рома. — Хочешь яблока?

И он