пусть косвенные, но доказательства. Да и кто в состоянии повлиять на происходящее в Оренбургской губернии и Малой орде? Только человек, подмявший под себя всю полноту власти в стране.

Ещё пришла мысль, что я зря разрешил Касимову участвовать в допросах. Лучше бы он отправился со своими людьми ловить беглецов и захватывать обоз орды. Получается, что мы впутали его в столичные интриги. Надо бы позже его успокоить и попросить молчать. Мол, ничего не знаю, просто бил киргиз-кайсаков по приказу графа.

Допрос продолжился ещё минут двадцать, но ничего нового не принёс. Оставшиеся пленники знали ещё меньше. Даже ближник Датова смог только подтвердить получение денег, зерна, оружия и сукна. Ну, и место указал, совпавшее с указанным Шибаем.

— Что будем делать с пленными? — спросил фон Шик.

Касимов уже благоразумно покинул нашу компанию. Пленных оттащили в сторону, дав воды. Я молчал, поэтому словак продолжил.

— Знатных пленников заберём в Орскую крепость? Пусть родня собирает выкуп. У нас ещё пять десятков обычных воинов, этих можно направить на работы в деревнях. Хотя многие из них ранены, но выжившие принесут пользу, — Вальдемар сделал небольшую паузу, будто собираясь с духом. — Шибая лучше вернуть. Всё-таки сын хана, а Нуралы пользуется доверием в столице. Если он обидится на требование выкупа или возникнет иная ссора, то ваши враги непременно воспользуются удобным случаем.

— Десять тысяч серебром за каждого из двух батыров и по три за остальную троицу! Жалко, что один басурманин точно не жилец. Меньше выкупа получим. Ханского сынка лучше не трогать, сразу вмешается губернатор, — рядом раздался голос довольного Ермолая. — Владимир дело говорит, но можно немного увеличить цену.

Оказывается, пока мы допрашивали Шибая, ушлый дядька уже провёл переговоры и уточнил, сколько кочевники могут заплатить за свои жизни. Хозяйственный человек, чего здесь скажешь. Только не всё в этом мире измеряется деньгами. Хотя надо признать, что тридцать тысяч серебром за шестерых вшивых степняков — отличная сумма. Только я богат и при необходимости найду гораздо больше денег.

— Знаешь, сколько на их руках крови наших людей? А ведь есть ещё угнанные в плен. Тебя не было, когда я расспрашивал ханского сыночка и дружка Датова о полоне. Сотни, если не тысячи крестьян захвачены и угнаны в Хиву. Особенно киргиз-кайсаки лютовали во время восстания Пугачёва, ведь народ остался без защиты. Басурмане настолько пресытились, что хватали только молодых девок, парней и крепких мужиков, — произношу сухим голосом в повисшей тишине. — Стариков, баб постарше и деток резали сотнями. Ведь они могли не выдержать дорогу, а полона и так много. Здесь недалеко есть место, где они разбирали товар и заодно убивали лишних. Можно съездить и посмотреть. Этот дурачок из датовцев говорит, что над тем местом вороньё кружилось несколько месяцев. Гиены, лисы, шакалы не могли бегать, а грифы не могли взлететь. Настолько падальщики набили брюхо. Рассказать, кого они жрали? Или сами догадаетесь? После этого вы хотите купить меня тридцатью серебряниками, пусть и тысячами.

— Гауптлинг. Я всё понимаю, но есть политика. Нам не простят… — начал было возражать словак, но я его перебил.

— Вот именно, что ты ничего не понимаешь. Плевать мне на мнение Петербурга. Главное, что я сам себе не прощу предательства в отношении убитых и угнанных в плен соотечественников. Будь они русские, башкиры, татары или чуваши, неважно. Все они подданные Российской империи. И никому не дозволено убивать наших детей, пусть и крестьянских. А коли мы не смогли их защитить, то можем отомстить.

— Барин, давай примем решение завтра. Утро вечера мудренее. Только закончился бой, ты не успокоился, — Ермолай тоже поддержал словака.

— Мне не нужно утро. Решение принято. Кондрат, — поворачиваюсь к подскочившему командиру алексеевцев. — Для знатных пленников выкопать яму и там их закопать. Заживо! Остальных переколите и в общую могилу. Всё ясно?

— Так точно! — воскликнул Воронов, слышавший разговор с баламутами. — Разрешите выполнять?

— Ступай, позовёшь, когда яма будет готова.

Каждый мёртвый степняк — это ослабление орды. Смерть талантливых лидеров ещё важнее в стратегическом плане. А ещё я действительно не намерен прощать детоубийц и работорговцев. Нуралы ещё не знает, что недавно приобрёл лютого врага. Ничего, он скоро узнает меня с плохой стороны.

Глава 19

Сентябрь 1775 года. Орская крепость. Российская империя

Крепость показалась на горизонте. Сначала стал виден храм, стоящий на холме. Далее, по мере движения, появились другие постройки. Валы ровные, бастионы добавляют сооружению внушительности. Хотя, как показала практика, против кочевников стены нужны исключительно для охраны имущества — иначе сопрут чего-нибудь. На штурм оказались способны только восставшие казаки. Артиллерия правит в современной войне, а её у киргиз-кайсаков нет. И не нужна она им. Я же постараюсь загнать обнаглевших басурман не только глубже в степь, но и в каменный век. Но об этом будем думать позже.

Сентябрь стоял тёплый и практически сухой. Дорога от степи шла твёрдая, пыль взбивалась, но её прибил небольшой ночной дождик. Солнце светило ласково, по-осеннему ясно, и вся крепость на пригорке выглядела замечательно — игрушкой, не иначе. Прямо мирная пастораль, а не фронтир.

Сразу после победы мы послали гонца в крепость. Нас ждали. По дороге обоз встретил два разъезда и блокпост у удобной излучины Яика, контролирующей дорогу. Здесь можно обороняться даже небольшим отрядом. Надо вообще подумать о продвижении. При наличии угля, а также запасов еды и оружия экспансия просто напрашивается. Ещё у меня есть люди, многие из которых с радостью переедут подальше от чиновников. Тем более что киргиз-кайсаки сами дали повод, нарушив договорённости. Значит, они потеряли право распоряжаться своей землёй.

Естественно, я не забыл о захваченных лошадях. Рязанцев получил отдельный приказ построить загоны. Также необходимо свозить сено со всей округи, где оно есть. Скот надо кормить. Правда, большую часть живых трофеев я планирую раздать нуждающимся крестьянам. Эту задачу будет решать младший Чубаров, практически заменивший Алаева и создавший своё небольшое правительство. Понятно, что для большинства обитателей крепости распоряжения крепостного — не указ, но за ним маячит моя фигура. Поэтому возникшие в начале шероховатости быстро прошли. Понимание необходимости готовиться к зиме встало над условностями. Всё-таки на оборонительной линии многие вещи упрощаются. Здесь важнее выжить.

Ворота стояли распахнутыми настежь — обе створки до упора, так что въезд был широкий, хоть два воза рядом пускай. На ветру полоскался выцветший флаг, как