наступил Мир ей на ногу в тени балкончика. В тот момент, когда она отметила на воображаемой стратегической карте, что к статуе примыкает огромное озеро, будто отделяющее город от дворцовой зоны — там, на легком возвышении рос купол куда роскошнее оперного, украшенный золотом, стеклом и… той же амальгамой, стреляющей бликами по глазам.

На той стороне роилось активное движение, вроде снаряжали лодки, распускали мелкие алые паруса, наливающиеся боком изъярского яблока…

— Исмьея?..

Ах, да.

— Не дави на меня, — прошипела она в ответ. — Я тоже тебе не собачонка. Ты меня обманул.

— Ньет. Просто я не сказьял тибье всего. Исмьея. А ти обьещала.

Идиотка потому что. Дала себя провести зеленым рыбкам в глазах мерзавца.

Он сжал ее руку. Не требовательно — будто с просьбой… Когда она научилась различать оттенки его рукопожатий?

Выдернула ладонь, положила ему на локоть, как полагается. Сделала шаг вперед, платьем совершенно вжимаясь в колонны резного балкончика. В Империи так резать изящно не умеют. Все же, Мирахан очень, очень ей нужен как союзник…

Привычно подняла ладонь, заставляя народ успокоиться. И… начала:

— Я, Исмея Басс, императрица Объединенных Королевств, приветствую вас, жители Мирахана. Сердечно благодарю за теплый прием.

Те, кто понимал топольский, взревели там особым экзальтированным видом рева, что отключает мозги и который можно обратить во что угодно. Начали что-то выкрикивать. Так громко, что влияния Мира не хватило, чтобы их утихомирить и перевести.

— С ума сошел, да? — воспользовалась Ис передышкой, чтобы его отругать краешком рта. — Ты собираешься натравить толпу на них? — и кивнула на лодки, чайками летящие по ровной и блестящей поверхности озера.

А сама улыбалась. Не во все тридцать два, конечно — императрице не пристало. Так, слегка, когда не разберешь — благосклонность это или снисходительность.

Мир проследил за ее взглядом. Усмехнулся. Недобро. Только ей. Мину он тоже держал. Серьезную, вдохновленную, несгибаемую.

— О, наконьец нас замьетили. Есльи понадобится, Исмьея. Я пойду до конца.

Понятно. Ис подарила ему — на сей раз ЕМУ лично — самый обворожительный оскал из своего арсенала и резюмировала:

— Дурак, — и обернулась к народу, снова заставляя волнение улечься: — принц уговорил меня приехать, чтобы заключить с Мираханом мирный союз.

Съел?!.

Судя по лицу — даже проглотил, а не съел. Язык. Ну и молодец. Ис наступила ему на пальцы. Каблуком сапога. Без размаха, но сильно.

Народ в достаточной мере понимал топольский, так что переводчик может и постоять молча. Переваривая отдавленную ногу и гордость.

— Принц поведал мне о вашей тяжелой судьбе и — несмотря на все лишения — стойкой вере в то, за что не жаль и умереть, и я восхищена, — приложенная к груди ладонь и новый ор восторга. — Но я вижу, — Ис переместила ладонь на баллюстраду балкона, ласково провела по ней, указала на статую и дворец, — золотые у мираханцев не только сердца, но и руки. Уверена, наша встреча с принцем, — и теперь она загробастала Мировскую ладонь, взмыла совместным кулаком в небо так же, как минуту назад это сделал он, — была предопределена.

На этой фразе Мир отчетливо хмыкнул. Веселится он. А она за ним прибирай всеми этими высокопарностями.

— Чтобы принести перемены каждому из нас. Перемены, которые заставят биться сердце, легкие — дышать свободно, а уста — не бояться говорить правду. Увы, нас уже заждались во дворце, — Ис указала на те самые лодки, до бортов набитых солдатами. Уже на середине озера. — Мы вас не подведем. Позвольте выразить благодарность за ваше доверие.

Она изобразила глубокий реверанс, которым привела простой люд в очередной восторг. Императрица легендарной страны-из-за-гор кланяется им!

На то и расчет.

Кто знает, что Мир им там наплел и к чему призвал, но смазать его лозунги стоило.

А он взял и что-то добавил, каменной хваткой перемещая ее руку на свой локоть, как положено. Словно приказывая молчать.

Народ в ответ начал скандировать «Миразан и Исмея!». А Мир потянул ее вглубь здания.

— Пошльи. Ведь нас «заждальись во дворцье».

Здание оказалось нежилым, заброшенным. Жаль. Такое красивое снаружи.

— Что ты им сказал?

— Чтоби били наготовье.

Исмея закатила глаза.

— Серьезно?!. Мне стоило такого труда…

— Я ужье говорьил, Исмьея — ти не знаешь Даризана.

— А ты не знаешь меня.

Она сверкнула глазами, вырвала свою руку из его захвата и полезла по лестнице сама. Юбка все равно до колен — она и по снегу в такой лазала. Правда, на лестнице было полно всякого хлама и паутины, и без локтя было всяко труднее. Но она не признается.

Мир хмыкнул, но ничего не сказал. Прошли два пролета. Пока Ис едва не вляпалась в чьи-то засохшие испражнения и не выругалась сиренами на все эхо полупустого здания.

— Ну ты и лицемерка, твое имперское величество, — ядовито усмехнулся Миразан.

Будто это так важно. Никому нет дела до ее истинного лица. Главное есть главное — держать плотину чувств не только своих, но и толпы. А он только что в очередной раз практически ее прорвал.

— Ты понимаешь, что воинственный настрой толпы может и вправду спровоцировать стычку?

— Ти жье хотьела воздьействовать на королья. Стичка — отльичний…

Ис перебила не то с горячностью льда, не то с холодом пламени. Так, когда все настолько обострено, что сложно сказать: горячо или холодно:

— ДЕМОНСТРАЦИЕЙ силы, не ее настоящим проявлением. А твои — как зажженная спичка, не заметил? Принц?

— Чьто принц?

Мир явно начал раздражаться. Ну наконец, хоть сколько-нибудь серьезная реакция! А то она ему все «в бирюльки играет». Сам играет так, что… зашибись.

— А то — раз уж ты вспомнил, что принц, то скажи — а где забота о благе народа? Да, они готовы за твою идею справедливости в огонь и в воду сейчас, но что, если их просто расстреляют с тех лодок? И на этом все кончится?

— Оньи поньимают. Я говорьил тибье — ми можьем умирьеть. Но я сдьелаю, чьто могу, чтобы ти…

— Умереть не страшно — ты сам говорил. Если цель того достойна. Но выбрать к ней неверный путь и повести за собой других на верную гибель — вот что страшно!

Она боялась. До жути. Да там сейчас стрелять на улицах начнут — на восстании Звездочета и его девятки было так же. Вышли вроде на