раз подумаешь. Конечно, Артура могли убить в любом другом месте, но конкретно в этом случае можно было бы избежать смерти случайного человека.

Звук, который я издала, привлекает внимание Глеба. Он кивает на нас с Эллой, и Артур с Яном дружно оборачиваются. Все трое серьезны и напуганы. Ян что-то бормочет и подходит к нам. Он бегло окидывает меня взглядом, стараясь вложить в него безразличие и равнодушие, но скрыть обиду у него плохо выходит.

– Девочки, вам лучше пойти к себе в комнату, – негромко произносит Геккель.

– Мы знаем, что произошло, – твердо говорю я, сводя брови к переносице. – Это ты сделал.

У Яна расширяются глаза. Он выгибает бровь и молча изучает меня, не веря в то, что я его обвиняю в убийстве.

– Так, пойдемте наверх, поговорим без свидетелей, – сухо кидает он.

Когда мы поднимаемся по лестнице, я касаюсь запястья подруги, привлекая ее внимание.

– Поговорим на виду, – коротко шепчу я. Не хочу оставаться с ним в комнате. Кто знает, на что он может быть способен. Элла согласно кивает и тормозит Яна, идущего впереди:

– Здесь подходящее место.

Парень оборачивается и переводит взгляд с лестницы, которую мы только что миновали, на нас. Его лицо проясняется:

– Вы боитесь оставаться со мной один на один?

– Есть некоторые сомнения, – щурюсь я. – Только у тебя были ключи от комнаты. Тебя оскорбило, что я выбрала Артура, а не тебя, поэтому ты пробрался ночью в его комнату и, перепутав, по ошибке убил не того.

Ян устало потирает глаза.

– Мила, ты издеваешься? Ты полчаса назад ломилась к Элле и ревела, что Артур тобой воспользовался, а теперь его защищаешь? Между прочим, я тебя предупреждал о нем в первый же день.

Это действительно так. Надо было послушать его, а не свое, одураченное Дьяконовым, сердце. Но сейчас это не имеет значения. Я не могу позволить себе рыдать в подушку и убиваться из-за какого-то говнюка, когда всего в нескольких комнатах от меня убили человека.

– Не сходи с темы, – цежу я. На лице Яна мелькает тень уязвленности и горечи. Он опускает взгляд с моего лица чуть ниже, и я, зардевшись, вспоминаю, что так и оставила рубашку застегнутой всего на одну пуговицу. Спешно застегиваю остальные, и взгляд Геккель пристыженно возвращается к моему лицу.

– Я не делал этого. И ключи есть не только у меня.

– У кого еще? – живо спрашиваю я.

– Например, у Артура.

– Бред, он бы этого не сделал, – отрицаю я. Геккель печально усмехается:

– Значит, вот ты какого мнения, да? Даже после того, как он тебя оплевал, ты на его стороне? Мила, что я тебе сделал? Почему ты обвиняешь именно меня? Впрочем, можешь не отвечать, я не хочу ни разговаривать с тобой, ни видеть тебя. Ты сделала свой выбор. Если ты ошиблась – твои проблемы. Я умываю руки.

Элла жестом останавливает парня, когда тот проходит мимо нас к лестнице:

– Ты знаешь, что теперь будет? Нас станут допрашивать?

Он пожимает плечами, не глядя в мою сторону:

– Я пока точно не знаю, Глеб Викторович этим займется. Единственное, что точно известно – никому нельзя покидать шале до выяснения обстоятельств. Также мы все пока отстранены от учебы.

Не дожидаясь ответа, он спускается вниз, едва не столкнувшись с Артуром. Они обмениваются неприязненными взглядами, но, к счастью, больше не сцепляются. Дьяконов выглядит напряженным. Еще бы, после такого-то. Наверное, у Артура в голове не укладывается мысль, что на месте соседа мог быть он.

Парень хватает меня за предплечье и оттаскивает в сторону. Элла приходит мне на помощь:

– Оставь ее в покое, животное!

– Не лезь, – отмахивается Дьяконов. Он с силой сжимает меня за плечи и яростно смотрит прямо в глаза: – Ты мне сейчас все расскажешь. Кто ты и кто тебя нанял?

Я хмурюсь в смятении. Как он догадался, что меня подослали?

– О чем ты? – испуганно спрашиваю я. Парень встряхивает меня.

– Не прикидывайся дурочкой. Я знал, что кого-то подослали следить за мной и, в случае чего, взять за горло. Я прогуливал пары, ходил по вечеринкам, общался с разными людьми, пытаясь понять, кто может представлять для меня угрозу.

А потом появилась ты.

Думаешь, я тебя позвал на вечеринку, потому что ты невъебенно привлекательная? Нет, ты, конечно, миленькая, фигурка неплохая, но ничего особенного, чтобы зацепить с первого взгляда. Разве что такого сморчка как Ян.

Помнишь, мы столкнулись с тобой в шале, когда ты только приехала? Когда я узнал от Геккеля, что ты будешь учиться в нашей группе, решил к тебе присмотреться. Появилась откуда ни возьмись девочка посреди учебного года, заселилась в то же шале, зачислена в ту же группу... Подозрительно, не правда ли?

Первый раз ты прокололась на паре – не знала даже азов языка программирования на втором курсе.

Второй раз я тебя заподозрил, когда ты меня «спасла» в бане. Не ты ли меня там закрыла, а?

Третий раз – лыжи. Ты даже стоять на них правильно не умеешь, поза в раскоряку, а поперлась спускаться с горы.

Какого хера ты учишься там, где полный ноль? Какого хера поперлась кататься на лыжах, если не подготовлена? Совпадение ли, что ты заселилась в то же шале, где живу я?

Милочка, я специально к тебе клеился, чтобы подобраться поближе и выяснить, причастна ли ты как-то или нет. Не сразу, но я понял, какой выбрать для этого подход. Поплакаться про маму, сводить на бал, рассказать о том, что участвовал в программе по защите свидетелей… И все, этого тебе было достаточно, чтобы проникнуться ко мне. Я не брезгую сделать влюбленные глаза и переспать ради выяснения правды. А в твоем случае это была проверка на вшивость.

Ты была девственницей – это ключевой момент, который определял исход моих подозрений. Такая как ты не стала бы спать со мной, будь твое нахождение здесь просто заданием. И когда ты дала мне, я понял – ты здесь ни при чем, и я ошибся. Но, как оказалось, ты готова пойти на что угодно, даже лишиться девственности, если припрет. Интересно, сколько же тебе заплатили.

Элла встает рядом со мной и тычет наманикюренным пальчиком в его грудь:

– Дьяконов, ты совсем придурок? Как твоя логика дошла до такого бреда?! Как ты вообще