– Он меня не принуждал, я сама захотела. Все было по согласию.

– Что ж, это уже хорошо, – мягко произносит она. – А теперь скажи мне, вы предохранялись? Мила? Да или нет? Мы можем сходить в аптеку за таблеткой.

– Экстренная контрацепция? Не нужно, у него был презерватив.

Наблюдая за спокойствием Эллы, я и сама начинаю постепенно успокаиваться.

– Это хорошо, – повторяет подруга. – Знаешь, а давай-ка ты сейчас умоешься, и мы пойдем в сауну. Что скажешь? Или, может, ты хочешь в кино? А хочешь…

– Не хочу, – отрезаю я. – Я сейчас же свяжусь с Романом Александровичем и скажу, что ничего не нашла. Пускай он меня забирает отсюда. Как только я вернусь – уволюсь к чертовой матери. Хватит с меня этих Дьяконовых. Если ему так нужно, пусть сам сюда едет и выясняет, что тут происходит.

Элла сочувственно поджимает губы.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, но для тебя так будет лучше. Все равно ты бы не смогла здесь остаться, это же рабочая поездка.

Она снова прижимает меня к себе, и я обвиваю ее тонкую талию, утыкаясь носом куда-то в район декольте. Шорохи и возня в коридоре стихают, и я хочу вернуться к себе, как мы обе вздрагиваем от испуганного вопля Артура:

– Он мертв! Сука, он мертв!

Мертв? Кто? Ян? Неужели Дьяконов убил его?

Элла вылетает в коридор со словами:

– Останься здесь.

С пол минуты я тупо стою, пытаясь собраться с мыслями. Какого черта я поперлась в эту проклятую командировку?! Сидела бы в офисе, подносила кофе, выслушивала колкости от начальника…

Я выбегаю вслед за Эллой и облегченно выдыхаю, когда вижу Яна на своих двоих около комнаты Артура. Втроем они застыли у распахнутой двери. Лицо Дьяконова искажено страхом, а Ян и Элла побледнели до безжизненной серости.

– Кто умер? – нарушаю возникшую тишину я. Подруга, встрепенувшись, направляется ко мне и, схватив за руку, тащит обратно к себе. Я не в том состоянии, чтобы сопротивляться.

– Тебе не нужно этого видеть, – слабо произносит девушка, закрывая за собой дверь на ключ. Я впервые вижу, чтобы девушка выглядела такой потерянной.

– Кто умер? – требовательно переспрашиваю я.

– Сосед Артура. Сосед по комнате. Он… Его убили.

Я хмурюсь.

– Ты уверена?

– В чем? – в ее голосе проскальзывают истеричные нотки. – В том, что он мертв? Определенно. Там столько кровищи…

– Ты уверена, что его убили? – дополняю свою вопрос я.

Девушка глубоко вздыхает и закрывает лицо ладонями, словно надеясь, что это поможет ей избавиться от картинки перед глазами.

– Да. Его точно убили. Извини, но подробностей не будет. И не смей туда идти, зрелище не для слабонервных. Черт возьми, я до конца жизни не смогу это забыть.

Странно, но после ее слов я моментально успокаиваюсь и прихожу в себя. Мозг начинает усиленно работать. Я вспоминаю тень удивления на лице Геккеля до того, как он набросился на Дьяконова. Что, если он не ожидал увидеть его живым? Сосед Артура занял его кровать, в темноте можно было перепутать одного парня с другим. Я не знаю, кто был соседом Дьяконова, но почему-то уверена, что он стал случайной жертвой.

– Ян его убил, – тихо произношу я. Элла, мерявшая комнату большими шагами из стороны в сторону, резко останавливается. Она смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Он не мог.

– Мог. Я точно помню, что вчера Артур закрыл дверь на ключ. А у Яна есть запасные от всех комнат в шале. И у него был мотив.

Девушка фыркает:

– Мотив? Он еще не знал, что вы с Артуром переспали, только то, что вы типа вместе. Это стало неожиданностью для него, вы же с Дьяконовым скрывались ото всех, хотели произвести эффект от совместного появления на балу.

– Этого достаточно.

– Слишком жидкий мотив, – качает головой Элла.

– Может, у него не все в порядке с головой? Он вел себя странно, начал становиться навязчивым.

– Он просто хотел произвести на тебя впечатление, – пожимает плечами Элла.

– Я должна с ним поговорить, – твердо произношу я и беру с комода ключ. Девушка хватает меня за руку, останавливая.

– Не нужно, Мила. Свяжись с отцом Артура, расскажи, что произошло. Пусть приезжает и разбирается. Отсюда надо валить, убийство – это уже чересчур. Сперва расследование меня забавляло, но сейчас это переходит все границы.

Я вырываю руку.

– Тебе необязательно в этом участвовать и помогать мне. Я сама справлюсь.

Девушка сверлит меня глазами, не зная, как правильно поступить. В конце концов, она говорит, едва дрожащим голосом:

– Я не оставлю тебя одну. Вдруг ты права, и Ян правда убийца. Пошли.

Хладнокровие. То, что просто необходимо в этой ситуации. Не знаю, почему, но на удивление я сохраняю самообладание, когда мы проходим мимо комнаты Артура. Мимо мертвого парня, который скрывается за закрытой дверью.

Спустившись, мы находим Артура и Яна в гостиной. Они наперебой доказывают что-то Глебу. Тот сосредоточенно их слушает, нахмурив брови и скрестив руки на груди.

– Что здесь делает Глеб? – тихо спрашиваю я.

– Вчера резко ухудшились погодные условия, температура стала стремительно падать. Всех отправили по домам, даже не избрав короля и королеву. Когда мы с Яном вернулись, отметка уже приближалась к красной зоне. Геккель хотел разогнать вечеринку, которую засранец-Артур здесь устроил, но Глеб уговорил оставить всех здесь до утра, – шепотом поясняет Элла. – Тут все были в дрова, был риск, что кто-то мог просто не дойти до дома и замерзнуть насмерть. Был вариант проводить каждого до дома, но, понятное дело, проще оставить ребят в шале, пока все не протрезвеют, а на улице не стихнет непогода. Глеб тоже остался.

– Вот как, – задумчиво протягиваю я. Если предположить, что убийца – не Ян, – то круг подозреваемых куда больше, чем можно было предположить. Меня осеняет мысль: – А здесь есть камеры?

Девушка страдальчески морщится:

– Раньше были, но потом чьи-то родители возмутились, мол, это неэтично – наблюдать за детьми. Руководство убрало все камеры из жилых помещений.

Черт. Я разочарованно запрокидываю голову и издаю тихий стон. С камерами было бы куда проще. Возможно, они бы даже смогли предотвратить убийство. Когда знаешь, что тебя запишет камера, десять