— Алексей Николаевич, от имени рода Громовых приношу вам свои извинения, — официальным тоном произнесла она, — если вы пожелаете, род готов выплатить вам компенсацию.

— Елена Петровна, садитесь, пожалуйста, — я мягко улыбнулся, — я слышал, ваш муж сейчас находится в коме? Что говорят врачи?

— Никаких гарантий, — глухим голосом ответила она, — Алексей Петрович, прошу прощения, но мне нужно ехать. Возможно, Сергей уже вернулся домой.

— Елена Петровна, я могу помочь вашему мужу вернуться к нормальной жизни.

— Алексей Николаевич, при всем уважении, но вы всего лишь подросток, — Громова нахмурилась, — лучшие лекари Торжка и Твери проверяли мужа и не смогли ему помочь, а вы хотите сказать, что сможете?

— Смогу, — я кивнул, — лекари ищут болезнь, а я знаю, что это всё не то. Но вы можете и дальше ждать чуда со стороны медиков. Когда надоест ждать, позвоните мне, — я улыбнулся и протянул ей визитку.

Громова взяла картонный прямоугольник, глядя на меня с недоверием. Было видно, что она колеблется. С одной стороны, желание спасти мужа, с другой — верить подростку в таких делах настоящее безумие. Вопрос лишь, насколько она готова довериться этому безумию.

— Хорошо, Алексей Николаевич, я дам вам возможность посмотреть на моего мужа, — хриплым от волнения голосом произнесла она, — не знаю, почему я иду на это, ведь вы не можете быть лучше хороших целителей.

— Определенно нет, — я кивнул, — где целители и где я? Но все же в этом вопросе интуиция подсказывает, что я смогу вам помочь.

— Тогда поехали, черт меня побери! — Громова вскочила, — прошу, Алексей Николаевич, не будем медлить!

Я кивнул, и через несколько минут мы уже покинули дом. Саватеев старший с четырьмя бойцами ехал сзади на внедорожнике Лома, я же, сидя рядом с Громовой, прикидывал, что же будет дальше. Возвращение градоначальника к жизни играет мне на руку. Такой долг для любого дворянина много стоит, это раз, а во-вторых, я заставлю его убрать дерьмо за демоном, что был вместо его сына. А еще я наконец-то закрою вопрос с трактиром и имуществом Сивушкина. Так что, как ни крути, я везде в плюсе. Правда, теперь всё становится еще интереснее. Громов-младший служил чем-то вроде маяка, к которому слетались другие демоны, рангом помельче. С его смертью этот маяк исчез, но вряд ли надолго. И теперь моя задача — обнаружить следующего демона и заодно попытаться найти и других. Среди кандидатов — дружки ныне покойного Сережи, там точно найдется парочка тварей, так что, пожалуй, после пробуждения Громова старшего займусь именно этим.

* * *

— Он здесь, — шёпотом сказала Громова, останавливаясь перед массивной дверью.

— Я могу остаться с вашим мужем наедине? — уточнил я. — Боюсь, мои методы не для посторонних глаз. К тому же они требуют максимальной концентрации и тишины.

— А вы… Вы точно не сделаете ему хуже?

— Елена Петровна, — слабо улыбнулся я. — Только не говорите, что заставите меня клясться повторно.

— Простите… Я… Просто…

— Я всё понимаю. Не беспокойтесь.

— Хорошо, Алексей Николаевич, я буду внизу. Если вдруг что-то пойдёт не так и ему станет хуже, то…

— Ему станет лучше, — заверил я женщину, глядя ей прямо в глаза. — Обещаю.

Громова кивнула и ушла. Я же открыл дверь и оказался в полумраке просторной хозяйской спальни. Шторы были задёрнуты, и лишь ночник на прикроватном столике отбрасывал длинные-длинные тени. Сам Громов-старший лежал на кровати. Рядом с ним на металлической стойке висела капельница, и шнур её тянулся куда-то под одеяло.

Я подошёл ближе. Лицо градоначальника было спокойным и, можно даже сказать, безмятежным. Никаких гримас боли. Обычный, просто очень глубоко спящий человек. Вот только мой источник уже чувствовал, что в этой комнате фонит гнилью. Не физической, само собой, а той, что исходит от демонического присутствия. Или же, как в нашем случае, от следов демонического присутствия.

Прикрыв глаза, я сосредоточился и переключился на внутреннее зрение. Картина, открывшаяся мне, была ожидаемо премерзкой. Вокруг головы Громова как будто бы клубился туман — фиолетово-чёрная энергия заваривалась и никак не могла смешаться с кислотно-зелёной, гнилушечной. Туман проникал в нос и уши, а затем опутывал мозги бедняги тонкой, но невероятно прочной магической паутиной. Это не было одержимостью, о нет! Это была ловушка. Медленная, изощрённая пытка, которая должна была либо свести человека в могилу, либо заставить молчать, либо же, опционально, превратить Громова-старшего в послушную марионетку, которая согласна делать всё что угодно, лишь бы этот кошмар закончился.

— Ну что ж, Сергей Витальевич, — тихонько произнёс я, уже разогревая руки. — Будем вытаскивать вас из этого дерьма.

Затем, сконцентрировавшись, я заставил свой источник разогнаться на полную. Свет внутри меня отозвался сразу же — будто бы ему самому уже не терпелось разобраться с этой скверной.

Первым делом я мысленно «прощупал» пространство вокруг кровати, создавая конструкт, который в моём прошлом мире назывался «Кругом Изоляции». Светлая энергия встала стеной, оградив нас от внешнего мира. Не для защиты! Нет-нет-нет. Это делается для того, чтобы чужеродная дрянь не могла уйти, когда я начну её выжигать. Уйти или, того хуже, переброситься на кого-нибудь другого.

Ну… Поехали.

Правую руку я запустил прямиком в этот ублюдочный туман и положил ладонь на лоб Громову. Едва почуяв Свет, демоническая скверна начала извиваться, как змея. Попыталась ужалить — обломалась. Попыталась зарыться поглубже в Громова, но не смогла. Попыталась метнуться в сторону, да только хрен там.

— Тише-тише, — прошептал я. — Не сопротивляйся.

Ювелирная работа. Световые нити проникали в каждую поражённую клеточку пространства, вычищая её от болезни. Я чувствовал, как капли пота начинают стекать по моему лицу, и как от натуги тяжелеет дыхание. Источник работал на пределе сил, но я не позволял ему сорваться в грубую вспышку — нет-нет-нет… Это работа медленная и методичная, тут нахрапом не возьмёшь. Иначе есть неиллюзорный шанс действительно сделать Громову хуже.

И вот в какой-то момент комнату наполнил едва слышный, но невероятно мерзкий писк. Именно так пищат, подыхая, всякие мелкие твари. Скверна забилась в агонии, в последней отчаянной попытке бросила своего носителя, ну а дальше… Дальше всё…

— Ху-у-у, — я отшатнулся назад, чувствуя, как кровь стучит в висках. Усталость тут же навалилась свинцовой тяжестью. Но это всё неважно, потому что «болезнь» Громова исдохла. Окончательно и бесповоротно.

В тишине и молчании прошло, должно быть, минуты две. Или три? Короче говоря, я уже начал подыскивать себе место для ночных бдений, когда наконец заметил движение.

Сергей Витальевич вдохнул. Резко и глубоко, как только что спасённый и несостоявшийся утопленник. Глаза открылись. Сперва взгляд