меня никто не запрещал! Попробуем подобраться поближе, а при случае и вырубить его.

Я свинтил пробку и щедро полил водкой ковер у двери. Пусть источает. Теперь одну бутылочку на кровать, а еще одну — вроде как в себя. Нет, я отхлебнул только глоток, чтобы получить факел, остальное вылил на себя. Сцена подготовлена, карты розданы. И пустые бутылочки около входа, вдруг споткнется? Мне-то того и надо! Я сел на кровать-сексодром и стал ждать.

Замок в двери щелкнул как по расписанию. Вот за что люблю охрану, так это за пунктуальность! А не люблю — за привычку ходить вдвоем… Облом. С подносом стоял Степан, а за ним со станнером Семен. Причем, станнер у него был в руке.

Степан вроде как повел носом, но виду не показал. Хотя духан был знатный, мухи на лету дохнут.

— О, закуска приехала! — радостно отсалютовал я бутылочкой и отпил из нее.

— К двери не подходить! — предупредил меня Семен. При этом ствол станнера был опущен, но не так, чтобы низко.

— Да ладно, братва, что вы как не родные? — с пьяным энтузиазмом завопил я. — Щас из бара бухло достану, посидим, поговорим!

Нечего такие брезгливые морды делать, можно подумать, сами не нажирались и не куролесили. А то я вас не знаю…

— Да ладно! — я вскочил с кровати. — Да что вы в самом деле…

И тут же рухнул на пол в конвульсиях. Сука Семен решил, что с него хватит.

— Мразь пьяная! — чуть ли не сплюнул он на пол. — Пошли, Степан. Пусть эта скотина жрет свое бухло. Это не Феликс, это гопник какой-то.

Степан скривил свою необъятную морду, поставил поднос на столик и вышел вслед за Семеном.

Знали бы вы, как я этого не люблю, подумал я, когда отошел от удара станнера. С меня причитается, Семен. Выживу — не забуду. Тебе хана.

И вообще, когда меня вот так избавили от иллюзий по отношению к моей персоне, заодно и от рефлексий. Теперь я уже спокойно сделаю контрольный в башку Семена… да и Степана тоже. Вы решили сделать меня врагом, господа? Хорошо, уговорили. Я им буду, только вот не обессудьте и не пытайтесь со мной договориться. Бесполезно. С врагами я поступаю просто — уничтожаю без пощады.

Морщась от боли во всем теле, я кое-как поднялся с пола и доковылял до стола, где и рухнул на стул. Вам никогда из станнера не прилетало? Нет? Ну тогда представьте себе невыносимую боль, когда болит каждый нерв, и даже после удара вас корежит еще долго и упорно. По конвенциям его к животным-то запрещено применять, не то, что к людям. Но, похоже, папашины охранники читать не умели, или просто забили большой метиз на это дело.

Самое главное, что я вынес из этого опыта — я для них враг. Не просто неприятный гость или досадная помеха, а именно враг, с которым поступают соответственно. Интересно, а если папаша сменит гнев на милость, эти же шакалы полезут ручкаться? Нет. Потому что я убью их раньше.

Месть должна остыть, как вон то хрючило, что принес мне Степан на ужин. На легком пластиковом подносе, с пластиковой ложкой, и даже стаканчик с типа компотом и тот одноразовый пластиковый. Нафига исполнять так инструкции, если вон, в баре бутылки стеклянные? Розочку даже можно сделать, маленькую, правда, но всё-таки… Проблема одна — по опыту меня даже не подпустят к себе на расстояние близкого контакта.

Я уныло ковырялся в фирменном блюде «жричедали». Аппетита не было, но я упорно заталкивал это в рот. Никогда не отказывайтесь от еды по возможности, не устраивайте голодовку или еще что там охране на потеху. Организму нужны калории для сопротивления и побега, а не вот эти вот ваши истерические штучки про голодовку, ими сыт не будешь. Тем более, что жрать это можно, сложно, но можно.

Верняком охрана жрет что повкуснее, а не старый просроченный паек для уборщиков. Кухня здесь есть, и полевой синтезатор есть. Как вспомню те шикарные обеды, что папаша устраивал здесь на борту… Аж слюни потекли, а картон быстрого приготовления окончательно потерял остатки привлекательности.

Ладно. Я очистил поднос и бросил его к двери, под ноги. Пусть понагибаются, гады.

И тут еле слышное пение джамперов прекратилось. Опять ощущение встряски — мы вышли из гипера. И тут дало так, что корабль содрогнулся, а затем по всему кораблю заревели сирены и замигали красные лампы — не здесь, конечно. У меня только замигала панель во всю стену.

— Боевая тревога! Боевая тревога! Это не учения! Боевая тревога!

И, словно бы в подтверждение, корабль содрогнулся еще раз. На нас напали.

Глава 3

Чем хороша боевая тревога? Да тем, что открываются все замки и запоры, чтобы экипаж не тратил время зря и быстрее занял места по боевому расписанию. Это правило действует для всех дверей, в том числе и для каютной.

Я хлопнул по кнопке открытия, и дверь медленно отъехала в сторону. И, ожидаемо, за ней было пусто — охраннички занялись более насущными делами, чем вертухайстовать у моей каюты. Похвально, похвально!

А вот объявление тревоги еще кое-что активирует и открывает. В частности, в каюте автоматически открылась стенная панель, которую так и ломом не откроешь. А в ней…

Вопрос на засыпку — без чего человек не может существовать? Нет, я не про выпивку и секс, а базовых основ физиологии? Еда и вода? Садись, два. Без воздуха он не может. Без остального он несколько дней протянет, а вот без этого — минуту. Или две. Я протяну больше, потому что у меня в крови комплекс боевых нанитов, внедренных мне при рождении и еще чертями, да и печать даймонов не печать вовсе, но об этом потом.

Короче, я вынул из ниши герметичный пакет неприглядного вида — упаковали так, чтобы мыши пленкой подавились. А то, знаете, бывают они и из нержавеющей стали — эти особо злобные и опасные. Но от этого у них изжога будет.

Я рванул клапан, и пакет с хлопком впустил воздух. Отлично! Я содрал остатки пленки и вытащил легкий скаф. А как же? Тут вон, извините, вакуум за переборкой, а при боевой тревоге и дырки лишние в обшивке появятся…

Скаф сел на меня, как влитой. Правда, перед этим