дубовым столом, уже была частично накрыта. На столе стояли глиняные миски с дымящейся похлёбкой из лесных грибов и кореньев с кусочками вяленой оленины, лепёшки из грубой ржаной муки, кувшин с квасом, что недавно приготовился в подвале, и миска лесных ягод. Гракх, услышав шум, поднял голову от печи, где он дремал, сидя на полу и прислонившись спиной к тёплому камню. Его зелёно-серые глаза сузились от света, он молча наблюдал за входящими, но не встал, лишь слегка кивнул мне.

Обед прошёл вначале в деловой, а затем во всё более оживлённой атмосфере. Добрыня Волков, как я уже успел понять, оказался настоящей душой этой небольшой компании: его басовитый смех периодически сотрясал стены, а его истории, рассказываемые неторопливо, с паузами и живописными деталями, слегка даже завораживали. Он не хвастался, он просто вспоминал: про то, как они с Глебом, тогда ещё зелёными новичками, чуть не утопились, пытаясь переплыть разлившуюся речку с полным снаряжением; про то, как Варвара, тогда ещё пятнадцатилетняя девчонка, с первого выстрела из своего маленького арбалета сняла ядовитую змею, собиравшуюся укусить задремавшего Мирона. Глеб, подогретый квасом и общим настроением, активно подхватывал, добавлял свои красочные, но, как мне показалось, слегка приукрашенные детали. Он явно любил быть в центре внимания.

— А помнишь, Добрыня, как мы того кабанца отгоняли от фермы? Я ему прямо между рогов… — начал он.

— Между глаз, Глеб, между глаз, — поправила его Варвара, не отрываясь от похлёбки. — Рогов вообще у обычных кабанов не имеется, и ты тогда больше кричал, чем рубил.

Все засмеялись, включая самого Глеба, который лишь махнул рукой:

— Да ладно тебе, Варя, что ты придираешься!

Выяснилось, что вместе, в нынешнем или примерно таком составе, они выполнили уже с десяток-полтора поручений гильдии, пока были на деревянном ранге. Состав, правда, немного менялся поначалу: кто-то уходил, кто-то приходил, но костяк в лице Глеба, Добрыни и Варвары оставался. Первым бронзу получил Добрыня, что было абсолютно логично: его опыт, выдержка и чисто практические навыки выживания и боя явно перевешивали юношеский задор Глеба.

За обедом я внимательно наблюдал за Аней: она слушала, изредка задавала уточняющие вопросы, в основном практического характера. К примеру: про численность противников в тех или иных стычках, про поведение лесных тварей, про используемые ими ловушки. Её взгляд был сосредоточенным и аналитическим, что-то она уже знала, но эти наемники сталкивались на практике, чаще её и именно в этом мире-осколке. Она не смеялась над весёлыми историями, но лёгкая улыбка трогала её губы, когда Добрыня рассказывал что-то особенно забавное.

Именно к концу трапезы, когда голод был утолен и мы перешли к зелёному отвару с мятой, который Аня заварила в большом глиняном чайнике, атмосфера сменилась с дружеско-рассказческой на немного предбоевую. Почти без слов, Аня встала, подошла к полке, сняла оттуда большой, слегка помятый лист грубой бумаги и разложила его в центре стола, придавив по углам кружками.

— Вот, — сказала она просто.

На бумаге угольком была начерчена схематичная, но удивительно точная и детальная карта местности к западу от хутора. Были обозначены: наш дом, мастерская, забор, речушка, пруд, основные тропинки, а дальше уходящие вглубь леса засечки, крестики, стрелки и пояснительные надписи мелким, аккуратным почерком Ани. К примеру: «высокий старый дуб с дуплом», «ручей, мелкий, каменистое дно», «завал из бурелома», «поляна с муравейником», «лесная река». И в двух верстах к западу — чёткий круг, обведённый несколько раз, с надписью: «Следы гоблинов. Много. Свежие (1–2 дня). Возможно, временный лагерь или логово».

Все притихли, наклонились над картой: даже Мирон перестал зевать, и его голубые глаза, теперь ясные и острые, скользили по линиям угольного наброска.

— Я шла вот этим путём, — Аня взяла тонкую щепку и провела ею по карте от хутора в сторону леса. — Вот тут есть тропа…

Она говорила чётко, без лишних слов, как настоящий следопыт, и в её голосе слышалась не девичья робость, а холодная, профессиональная уверенность. Команда слушала её, и я видел, как в их глазах (даже в глазах Добрыни) мелькнуло удивление и уважение. Это был не рассказ о молодой девице о страшной находке, а точный, информативный отчёт настоящего егеря.

— Молодец, сестрица, — первым нарушил тишину Добрыня, кивнув Ане. — Карта — добротное дело и за меткость наблюдений отдельное уважение.

— Да уж, — пробормотал Глеб, тоже изучая карту.

И тут, словно переключив какую-то внутреннюю шестерёнку с «делового» на «галантно-защитный», он выпрямился, откинул со лба прядь волос и обратился к Ане с самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен.

— Но ты не волнуйся, Аня, — сказал он, и в его голосе зазвучали бархатные, чуть снисходительные нотки. — Теперь твой дом и ты сама под надёжной защитой. Пока я и моя команда здесь, ни одна гоблинская морда не посмеет даже близко подойти к твоему забору. Мы с этим разберёмся быстро и чисто. Можешь спать спокойно.

Он говорил это с таким видом, будто был не наёмником, принявшим контракт, а рыцарем, явившимся по зову прекрасной дамы. В его словах и манере сквозил явный, почти неуклюжий флирт и желание произвести впечатление на противоположный пол. Мне это, признаться, не понравилось. В груди что-то неприятно и ревниво ёкнуло. Не то чтобы я считал Аню своей собственностью или девушкой, нет. Но эти пафосные, наигранные заверения, обращённые к ней, казались фальшивыми и неуместными в данный момент. Мы обсуждали реальную угрозу, тактику и порядок действий, а не устраивали турнир трубадуров.

Глава 4

Поход в лес II

Аня же отреагировала по-своему, достаточно сдержано: она слегка приподняла бровь, и её губы сжались в тонкую линию:

— Я не волнуюсь, Глеб, — ответила она спокойно, почти сухо. — Я беспокоюсь за наш дом и своих близких, так что, да, решите этот вопрос, раз уж мы вас наняли на это дело. Вы же не пришли сюда просто поиграть мускулами и пообедать за чужой счёт?

Безмолвие после слов Ани ненадолго повисло в воздухе. Глеб, слегка опешив от её сухого тона, растерянно улыбнулся, но ничего не ответил. Добрыня тихо хмыкнул, а Варвара бросила на лидера команды короткий, красноречивый взгляд, в котором читалось: «Ну ты и дубина…».

Я почувствовал, как напряжение в моих плечах немного ослабло. Аня справилась, поставив зарвавшегося наёмника на место. Однако:

— Пора выдвигаться, — сказал я, вставая из-за стола и разрушая образовавшуюся атмосферу.

В