металлический штамп с изображением скрещённых меча, щита под раскрытой книгой. Приложила его к чернильной подушечке и с лёгким нажимом отпечатала в углу нашего документа: звук был мягким, но весомым (чмок). Печать легла чётко, оставив рельефный оттиск: это был акт официального признания данного документа в качестве задания от этой организации и частично самого королевства. Теперь угроза была задокументирована, и гильдия искателей приключений брала на себя некую посредническую роль по её устранению.

Затем девушка переписала ключевую информацию на небольшую пергаментную карточку: это было объявление уже для общей доски квестов. Написала она быстро, чётким, почти каллиграфическим почерком: «Комплексное. Бронза-Железо. Гоблины, лес. Хутор Громова (2 версты). 5–10 сер. Доп. награда +10 сер.». Прикрепила карточку к доске объявлений — огромной пробковой или похожей на неё плите, занимавшей почти всю стену рядом со стойкой. И она не просто повесила её среди других, а водрузила ровно по центру, на самом видном месте, поверх нескольких более старых и невостребованных, что, пожулуй, уже надо скоро будет снять. Наша же карточка: свежая, с чёткими буквами и заманчивыми цифрами «5−10 +10 сер.», сразу же стала центром внимания, даже в почти пустом зале.

Вернувшись за стойку, девушка выглядела весьма довольной, а кошка, наевшаяся сметаны. Она вытерла руки (чернила) о небольшое полотенце, висевшее на гвоздике, и снова повернулась ко мне, но теперь её улыбка была уже не дежурной, а почти что дружелюбной и заинтересованной в дальнейшем знакомстве/общении.

— Знаете, господин Громов, — начала она, — пожалуйста, разрешите представиться подробнее: меня зовут Лилия, я работаю здесь старшим клерком по приёму заявок, тут я уже второй год. Если в будущем у вас снова возникнут вопросы или потребуется оформить поручение, вы можете спрашивать и звать именно меня. Мне… мне бы хотелось быть вашим личным помощником и посредником в этой гильдии, так сказать, закрепиться за вами.

Она немного смутилась, произнося это, но тут же подкрепила свои слова деловым предложением:

— Это удобно для обеих сторон: вы будете знать, к кому обращаться, а я буду в курсе ваших потребностей и смогу оперативнее помогать с подбором исполнителей или оформлением нужных разрешений и документов. Также у меня есть некоторый доступ ко внутренним реестрам, и я могу заранее предупредить о появлении интересных вам заданий или команд, вроде той же группы Каменева, когда они освободятся.

Это было неожиданно, но крайне разумно и удобно. Как я уже успел понять: в большом городе иметь «своего человека» в бюрократической системе — это бесценно. Особенно в системе, связанной с такими деликатными вещами, как безопасность и наём вооружённых людей. Девушка, судя по всему, была крайне заинтересована в моем согласии…

— Буду признателен, Лилия, — ответил я, кивая. — Это хорошее предложение.

Она засияла ещё больше и, словно решив закрепить успех, тут же спросила с лёгким любопытством:

— Если не секрет, сколько вам лет, господин Громов? Вы выглядите… моложе, чем можно было бы предположить по вашей решительности.

Вопрос был личный, но задан без всякого подвоха, скорее с искренним интересом.

— Мне тринадцать, — честно ответил я. — Четырнадцатый год придет ещё не скоро.

Её глаза снова округлились, но теперь уже с оттенком не изумления, а какой-то почти материнской или сестринской заботы и одобрения.

— Тринадцать… — проговорила она задумчиво. — Знаете, ведь через год, как вам исполнится четырнадцать, вы сможете прийти сюда и получить от меня деревянный жетон (1-й ранг). Даже если не планируете становиться полноценным искателем приключений, членство в гильдии даже членам низкого ранга даёт определённые преимущества: доступ к доске заданий, скидки на некоторые услуги гильдии, возможность сдавать трофеи по чуть более выгодному курсу. Задания на сборы лесных трав, ягод, грибов, на отлов мелкой дичи для кухни или шкурок: у нас такое появляется постоянно. Для жителя хутора у леса это могло бы стать небольшим, но стабильным подспорьем.

Её слова заставили меня задуматься: деревянный ранг — это же самый низший, начальный ранг, если не считать безранговых. Однако для подростка, живущего на отшибе, это уже некий статус, официальное признание его дееспособности. И тут мне в голову пришла другая мысль, более важная:

«Ане уже пятнадцать, а значит она уже вполне могла бы зарегистрироваться и получить свой деревянный жетон, а то и сразу попробовать на бронзу уже всего через год, если будет заниматься и тренироваться. Она ведь и так уже делает всё то, о чём говорит Лилия: собирает травы, грибы, ягоды, стреляет дичь. И делает это блестяще, лучше многих взрослых начинающих охотников, кроме того есть Сергей в качестве помощника и опоры. Да, пока мы успешно съедаем всё сами, но если она станет членом гильдии, даже низкого ранга, то сможет сдавать всё это не через перекупщиков на рынке, а напрямую сюда, по более выгодным для членов гильдии условиям. И да, придётся платить членские взносы, но, судя по всему, они для деревянного ранга чисто символические. Это могло бы стать для неё не только подспорьем, но и делом, увлечением, возможностью почувствовать себя самостоятельнее. В деньгах-то мы, вроде как, теперь и не нуждаемся особо, по крайней мере, в той мелочи, что обычно зарабатывают первые ранги приключенцев…»

Я мысленно отметил это как тему для обсуждения с Аней по возвращении: возможно, ей эта идея понравится. Но параллельно в голове вертелся другой, более меркантильный вопрос: Лилия явно была заинтересована в том, чтобы стать «личным клерком», а это в свою очередь значило, что её заработок как-то зависел от количества и качества оформленных ею контрактов. Она словно местный аналог агента/менеджера для авантюристов вместо актёров и певцов? Меня заинтересовало, какой же процент получали местные сотрудники от всех этих заданий и собранных трофеев. Прямо спрашивать было неловко и, навреное, невежливо, да и вряд ли она стала бы раскрывать внутреннюю кухню гильдии первому встречному, даже потенциальному постоянному клиенту…

Я уже собирался вежливо попрощаться и уйти, дабы не задерживать Лилию, как движение у входа привлекло моё внимание: в гильдию вошла группа из трёх человек. Впереди шёл молодой человек: лет двадцати, может, чуть поблее или менее. Его лицо было открытым с румянцем на щеках и живыми светло-карими глазами, в которых так и плескалась та самая «светящаяся жизнерадостность» наивной и энергичной молодежи. Он был облачён в добротную, но далеко не новую кольчужную рубаху, поверх которой была надета усиленная кожаная кираса с дополнительными накладками на плечах и груди. На поясе висел прямой одноручный меч в простых, но