даже хорошо, что до меня тут кто-то был. Будем считать его моим «предтечей». Подготовил мне путь!

Мелкая егоза, дочь хозяев дома, Дорти, всё крутилась вокруг меня, пытаясь выведать кто я и откуда. К счастью, у меня была железная отмазка в виде незнания языка, и она, заскучав, отстала, вернувшись к своим куклам.

* * *

На следующий день, с утра, после простого, но сытного завтрака, мне устроили перевязки, с применением народной медицины, которая оказалась на диво хороша. Я чётко помню, что у меня был открытый перелом, осколки кости проткнув кожу вышли наружу, а тут, пару дней спустя, кожа уже практически зажила!

Сама рука была как-бы воспалена, разбухла и затвердела, пальцы шевелились еле-еле, но что вы хотели? Открытый перелом. Я не великий специалист, но состояние дел выглядело так, словно руку мне собрали хирурги, обкололи меня антибиотиками, после чего я недели три лежал в стационаре, три недели, никак не два дня!

Аборигенам такая скорость заживления чудом не казалась, так что это не результат моей фантастической регенерации, как я предполагал. А жаль, хотел бы я иметь такую сверхспособность. С другой стороны, иметь доступ к таким препаратам, вроде тех, которым Сигрид отпаивала меня и поливала мою руку - тоже дорого стоит. Без них всё было куда как печальнее.

После завтрака и медицинских процедур все разошлись, бабенция на огород, а мелкая вместе с отцом в пристроенную к дому кузню. Алвор, к слову, оказался кузнецом, отсюда и крепкое телосложение с чумазой физиономией.

Валяться на кровати я не стал, надоело уже, вместо этого решил провести рекогносцировку на местности. Хорошо бы, конечно, с гидом, но тут все такие занятые… Значит сам, всё сам…

* * *

Место куда я попал оказалось деревенькой на сотню домов, не больше. Располагалась она между скальной грядой и рекой, по которой я и приплыл сюда. Возле самой деревни река разделялась на два рукава, огибая небольшой остров, на котором располагалось местное «градообразующее» предприятие, а именно - лесопилка.

Вверх по течению реки, в тех краях откуда я приплыл, работали лесорубы. Валили здоровенные сосны, обрубали лишние ветки, пилили на отдельные брёвна, руководствуясь каким-то местным стандартом и бросали их в воду. Там они напитывались водой и плыли до лесопилки, где их вылавливали из воды баграми и отправляли на обработку.

Движимые водяными колёсами здоровенные пилы резали брёвна на грубые доски, которые неподалёку, под навесом, складывали штабелями на просушку. Работа кипела, и в ней, судя по всему, участвовала большая часть мужского населения деревни.

Женщины же в это время вкалывали на небольших огородах, расположенных между домами, на каждом свободном клочке земли. А как иначе? Обширных полей тут нет, да и сама деревня обнесена не высокой, но всё же стеной, на которой несла службу довольно многочисленная для такой деревни стража.

Особенно внимательно разглядеть их не удалось. Подойти к стене и пялиться - не вариант. Я итак по местным меркам выгляжу подозрительно, не раз ловил на себе удивлённые взгляды, так что лишний раз нарываться не стоит.

Наконец, на улице двое патрульных прошли мимо меня, окинув оценивающим взглядом, словно бы сканируя на наличие какой-то «запрещёнки», на что я ответил им тем же. Впечатление получилось двояким.

Во-первых, их снаряжение оказалось довольно высокого качества. Броня из пластин, нашитых поверх кожаной одёжки, кольчуга, искусно сделанный закрытый шлем, окованный металлом щит с каким-то гербом в виде коня, меч на поясе.

Однотипность снаряжения, его качество, а особенно герб на щите, наводили на мысль о государственной власти, городах, и, соответственно более высоком уровне жизни, нежели эта деревушка. А значит - этому миру есть что мне предложить!

А во-вторых, стражники, определённо, не были «ряжеными». Это были реальные солдаты, готовые убивать и умирать. Это читалось в их глазах, в походке, выражении лиц, взглядах. Не от волков в первую очередь защищала ограждающая деревню стена, и не медведь тут самый страшный хищник.

* * *

Гуляя по улицам, наблюдая за повседневной деятельностью людей я постоянно слушал, что они говорят, вникая в их речь и мысленно повторяя за ними слова этого языка. Погружение в чужую культуру способно творить чудеса.

Простые слова: “да”, “нет”, “стоять”, “идти”, “брать”, “река”, “бревно”, и тому подобное я мог худо-бедно произнести уже к обеду. Тут вообще у людей, я полагаю, словарный запас не слишком богатый, поскольку сама жизнь простая. Не так много вокруг вещей, чтобы всем им давать имена.

К слову об именах. Как оказалось, название деревни состоит из составного слова несущего смысл: “река+лес”. Очень неожиданно и очень оригинально в данном случае. По русски это будет что-то вроде “Речнолесья”, но поскольку иноязычные топонимы переводить не принято, а местное слово, что-то вроде: “Eliveskoog” едва ли будет понятно, так что для простоты я буду называть эту деревню “Ривервудом”. Смысл сохраняется и звучит “по иностранному”.

Помимо лесопилки и кузни Алвора в деревне имелся большой трактир и какой-то магазинчик. Внутрь я пока заходить не стал, поскольку там неизбежно привлёк бы дополнительное внимание.

И без того на улице прохожие косятся на меня, из-за моего внешнего вида, необычной в этих краях одежды, но, по крайней мере, не лезут с вопросами, а стоит зайти в магазин, так наверняка пристанут: «А что вы хотели? А может вам что-то показать?» И без того терпеть такое не могу, так ещё и на хер послать, так чтобы поняли, у меня пока не получается. Надо учить язык.

Вариантов для практики у меня не много, так что я вернулся назад, к стартовой точке своей прогулки и заглянул в кузницу к Алвору.

Да… Тут у него своя атмосфера - дым, жар, не продохнуть, дубасит молотом по наковальне - искры во все стороны, а мелкая крутится, инструменты подаёт, достаёт отца вопросами и комментариями. Ну, раз эта пигалица сильно не отвлекает, то и от меня вреда не будет.

Алвор в данный момент был занят ремонтом полотнища здоровенной пилы для лесопилки. Как я понял, она не местного производства, импортная, и от того довольно дорогая.

Обычно, новой пилы хватает где-то на год, но если каждый год менять весь комплект, то лесопилка будет работать в убыток, вот и приходится ему регулярно чинить плотно, затачивать зубья. Таким образом удаётся продлить срок его службы с одного