– Да что же это за Распределение и кто такие ваши шем… Кто еще раз? – возмутилась я, не поняв и половины сказанного девушкой.

Но Ярет не услышала, здороваясь с очередным прохожим – лысым мужчиной среднего возраста:

– Здравствуйте, Отец Эйе! Как ваши дела?

– Сегодня нас определят в одну из групп, на которые разделены жительницы этого Института. Их всего пять: хесит, шемант, ифаат и хенеретет, – подала голос Сифен, явно уже разобравшаяся в этой системе. – Хесит занимаются музыкой, шемант – певчие, ифаат – танцовщицы, но к ним очень трудно попасть, не имея хорошей физической подготовки. Ты бы видела, что они вытворяют на празднествах! Еще есть хенеретет. Но я бы не хотела стать одной из них.

Я нахмурилась. Честно говоря, я не боялась, что попаду куда-то не туда. Единственное, о чем я беспокоилась, это насколько долго мне придется прождать помощи от отца. Может, подмога успеет до непонятного Распределения, и эта информация мне не понадобится? Но любопытство брало верх.

– А что с ними не так?

– Они затворницы. На всех занятиях с них спрашивают больше всех, их могут побрить налысо и, самое главное, им никогда не суждено выйти замуж. – Сифен подняла руки, нагнетая, но вдруг улыбнулась и заговорщически прошептала: – Это то, что пугает Ярет. А так, это обычные женщины, отдающие себя служению богу. Они, между прочим, могут занимать самые высокие посты в жречестве. На моем родном острове много похожих женщин.

Я подняла на нее полный сочувствия взгляд. Только я хотела спросить, почему она до сих пор не вернулась домой, как почувствовала холодный, словно ледяные иголки, взгляд на моем затылке. Резко обернувшись, я обнаружила за собой все еще беседующую Ярет и несколько лысых мужчин, таскающих мешки на своих спинах.

Наша с Сифен спутница все еще общалась с мужчиной средних лет. Он вообще-то ничем не отличался от других «кормильцев», как их назвала Ярет: как и остальные, был в белом одеянии, лицо и голова были гладко выбриты – но его глаза… Когда мы встретились с ним взглядами, по моим плечам пробежали мурашки, от того, как презрительно он на меня смотрел. Его абсолютно не смутило то, что я это заметила, он лишь скривил губы, и я попыталась вспомнить, говорил ли мне кто-то о случаях отравления едой в масерских Институтах?

В трапезной пахло свежей выпечкой и пряными специями. В плохоосвещенном помещении стоял гул женских голосов. Но я сразу заметила, что женщины на дальнем крае стола молчали и с опущенными глазами ели хлеб, запивая его молоком. С каждым глотком они будто все глубже и глубже погружались в свои мысли. Сифен одними губами проговорила: «Хенеретет».

От вида этого варварского напитка я на секунду нахмурилась, но, учитывая, что его тут пили все, кажется, придется привыкать. Пока мы шли к столу, я наблюдала за молчащими женщинами и даже не заметила, сколько лиц повернулось в мою сторону. Стало тише – сидящие за столом перешли на шепот.

Я почувствовала, как взгляды пронзали мою кожу словно ножи. Кажется, Ярет это тоже не нравилось. Она быстро подыскала нам свободные места и села напротив, заботливо наливая по стакану молока каждой из нас, будто мы сами не могли этого сделать.

– Советую тебе попробовать сладкого хлеба с медом. Это лучший завтрак во всем мире, – наклоняясь через весь стол к нам, поделилась Ярет.

Не желая больше встречаться с любопытными взглядами, я опустила глаза, рассматривая листья сухого тростника, которыми был устлан деревянный стол, заполненный достаточно скромной едой. Мяса и рыбы не было, выбор овощей и бобовых был куда скуднее, чем вчера.

Я вспомнила свой любимый завтрак с сыром и яйцами, который мне готовили каждый день дома на родине, и чуть не заплакала. Как бы я сейчас хотела оказаться в своей комнате, укрыться одеялом с головой и не вылезать до самого обеда, пропустив все занятия. Потом выйти в город прогуляться по улочкам Роула или сходить к своему коню Альби и накормить его всем, чем он пожелает.

– Наура?

Рука Сифен легла на мое плечо и вернула в куда менее уютную реальность. Моя ладонь сжимала стакан с молоком настолько сильно, что он вот-вот должен был разбиться. Я натянуто улыбнулась, откусывая кусочек сладкого хлеба, абсолютно не ощущая его вкуса.

– Ну как? – выжидательно барабанила пальцами по столу Ярет.

– Лучшее, что я ела, – соврала я, понимая, что делиться с ними своими переживаниями делу не поможет. Скорее, наоборот, помешает.

Отпивая прохладного молока, я пообещала себе больше не показывать своих эмоций, пока я не окажусь дома с семьей. А для этого надо было просто немного подождать. И это ожидание было самой тяжелой ношей за всю мою жизнь.

Вдруг мои мысли прервал женский голос справа.

– У тебя такие необычные глаза, – тихо заметила девушка, сидящая по соседству с Ярет. – Я, конечно, слышала о таком, но первый раз вижу, чтобы они были цвета травы и листьев. И волосы как будто более гладкие, чем у местных.

Соседка по столу озадаченно хмурила брови, ее большие серо-голубые глаза наблюдали за мной немного исподлобья, а губы блестели от недавно выпитого молока. Она провела по ним своей тонкой кистью, не сводя с меня изучающего взгляда.

– Хенса, дочь Неджерпера, будь так добра, покинь стол если ты уже закончила, – грубо оборвала ее рассуждения Ярет. Кажется, она ей сильно не нравилась. – Ну или привыкай молчать за столом, как все из хенеретет, пока ходишь Неопределенная.

Сифен тоже помрачнела и стала еще бледнее. Девушка, названная Хенсой, молча встала и вышла из-за стола, больше ни разу не посмотрев в мою сторону, пока я провожала ее взглядом до самых дверей.

– Не обращай внимания, – махнула рукой Сифен, продолжая трапезу. – Тут есть немного странные девочки.

– Немного? – округлила глаза Ярет. – Да она ненормальная! Как можно в таком юном возрасте самой хотеть стать хенеретет? Да и вообще, ты замечала этот ее мертвенный взгляд? Будто сама Амат на тебя смотрит.

– Ам… Кто? – уточнила я.

– Демон, пожирающий сердца недостойных, – как ни в чем не бывало объясняла Ярет. – О, тебе столько еще предстоит узнать! Кстати, об этом: после завтрака мы покажем тебе наш Дом книг.

«Наверное, местная библиотека», – подумала я. Это звучало полезно, поэтому я кивнула, будто у меня было право отказаться.

Глава III

Гул женских голосов заглушал любые мои мысли. Я в очередной раз почесала нос, в