Сворачивает в ближайший переулок, тормозит. Хватает меня за руку и тянет на себя. Усаживаюсь сверху, чувствую крепкий стояк мужчины. Трусь.

— Сладкая девочка, — рычит.

— Правда? — продолжаю ёрзать, обнимаю Игната за плечи. — Мне так хочется… очень… я…

— Чего? — шепчет мне в губы. — Говори, милая!

— Этого, — прижимаюсь к его губам, требуя поцелуй…

Глава 7

Игнат

— Ммм, — голос Леры сводит меня с ума.

Увидев сегодня ее такой беззащитной, чуть не сорвался и глотку не порвал этому мажору. Но ломать кости студенту напротив университета как-то некрасиво.

Так что я даю шанс мажору отвалить от Леры и сохранить свои кости целыми. Если же нет, проучу по полной программе. И Яна подключу. Сука, а так руки чесались!

Моя юная невеста совершенно не разбирается в мужчинах. Что ж…

— АААХ! — сам не замечаю, как забираюсь к девочке под платьице.

А там уже мокро, горячо и готово. Лерочка такая мягкая, податливая. Кожа нежная, пахнет ахуенно просто.

Держись, Игнат! Невинность Леры пока под запретом. Она не готова.

— Пожалуйста, — малышка на адреналине перевозбужденная, целует мои щеки, — Игнат… я хочу…

Садится на мои пальцы, просит больше ласки. Обнимает меня, вся пылает. Брожу руками по девичьему телу. Возможно, я дерьмо, совращающее дочь друга.

Но я так долго её ждал…

— Лера, — касаюсь губами нежной шейки, любуюсь на бегущие по коже девушки мурашки.

— Пожалуйста, — хнычет, трётся.

— Пожалей меня, милая, — хриплю, понимая, что еще пара ее движений и мой самоконтроль полетит к чертям.

Лера гибкая, тоненькая девочка. Встретив ее в клубе, я сразу понял, что это она. Этот требовательный взгляд я запомнил на всю жизнь.

Женись на мне, дядя Игнат!

Серьезно ли я тогда говорил? Не буду лукавить, маленькие дети меня не заводят. Но я дал себе слово найти Лерочку спустя лет пятнадцать. И вот она сидит на мне верхом, стонет, извивается, словно змея.

И требует мой член…

— Милая, — стаскиваю лямки платья, освобождаю маленькую аккуратную грудь в белом кружевном лифчике, — иди сюда… дай мне тебя приласкать.

Ловко расстегиваю белье, приподнимаю к подбородку девушки.

— АААХ! — Лера обнимает мою лысую голову, царапает кожу ноготками, пока я облизываю ее розовые соски.

Неопытная, сладкая… думали ли мы с Яном, что наша крошка с пухлыми губками вырастет в такую красотку? Мечтали ли? Я точно да. Мало того, я уверен был, что Лера расцветет.

И от одной мысли, что ее будет касаться другой, сходил с ума. Уже пару лет точно. Поэтому регулярно звонил ее отцу и ненавязчиво уточнял, как дела у девочки.

— Нравится? — всасываю нежную вершинку, наслаждаясь приятным ароматом, который источает кожа Леры.

Я чувствую её желание. И она прекрасно понимает, что под ее трусиками не рычаг переключения передач…

— Да! — стонет она, вся дрожит. — Игнат… ммм…

Сжимаю ее упругую попку, мне нравится дрожь, которой малышка Лера отвечает на мою ласку. Она хочет так же, как и я. Ничуть не меньше.

— Что Игнат? — ухмыляюсь, доводя девочку до исступления. — Чего ты хочешь, милая?

— Тебя…

Пока рано, крошка моя…

— Чего именно, Лера? — кусаю ее за сосок, девушка вскрикивает.

— Чтобы ты… ты… — она хнычет, — это стыдно.

— Если стыдно, значит, не так и хочется? — веду ладонью вдоль ее ровной спинки, затем вниз.

Ныряю к мокрым трусикам и снова касаюсь набухших складочек. Знаешь ли ты, милая, как я тебя хочу? И как схожу с ума от твоей близости?

— АХААА! — она раскрывается в своей порочной красоте, словно цветочек.

Расцветай для меня, детка. Давай… проникаю двумя пальцами в безумно узкую киску. Она развратно хлюпает, приглашая меня ее порвать. Это обязательно случится. Но пока…

— ААА! — ее крик направляет мои движения.

— Вот так, девочка… хорошо…

— АХАА! МММ! — Лера прижимается ко мне, отдаётся.

Уже почти… чуть глубже, пальцами раскрываю стеночки. Трусь рядом с клитором. Из-за огромной чувствительности этого достаточно. Лерчик вскрикивает еще громче, затем сжимает меня своими мышцами.

Падает, дрожа всем телом, а я ловлю ее эмоции. Купаюсь в них, чувствуя себя гребаным героем.

— Нет для мужика музыки лучше, — шепчу, целую малышку в макушку, — чем крик его кончающей женщины.

— Правда? — мурчит, затем поднимает на меня свои бездонные глаза.

— Ну что, покушаем? — подмигиваю девушке.

— Хорошо, — Лера слезает с меня, забирается на пассажирское сиденье и морщится.

— Что такое?

— Мокро, — дует губки.

— Возьми салфетки, — открываю бардачок, достаю упаковку.

Случайно задеваю ладонью пачку презервативов. Вскрытую. Да, я не был монахом в эти пятнадцать лет. Если бы был, яйца были бы размером с мою лысую голову.

Лера поднимает пачку, открывает. Моя деловая.

— Трех нет, — бурчит, затем убирает упаковку обратно, — интересно… ладно.

— Что ладно?

— Аппетит пропал, — фыркает, пристегивается, — отвези меня домой.

— Лер, — зову ее.

— Домой хочу! — капризничает.

— Не-а, — подмигиваю ей, — я тебя не отпущу, пока мы не поедим. Знаю я, что сейчас ты уже себя накрутила…

— Откуда знаешь? — рычит. — Много таких было, да?

— Лера, — уже с трудом сдерживаю хохот, — ты ревнуешь?

— Нет! — густо краснеет. — Ну… если только чуть-чуть…

— Я и не скрываю, что у меня были женщины. Иначе мои яйца катились бы впереди меня.

Она поджимает губки, затем прыскает. Ну вот! Отлично. У меня получилось ее развеселить. Я ведь не вру. Да, жены у меня нет и не было. Но одноразовый секс случался, пусть и не так часто, как мог бы…

— Поехали покушаем, — мурчит, возвращает мне веселый взгляд.

— Слово дамы — закон, — смеюсь, затем давлю на газ.

Несмотря на то, что у меня яйца сжаты в плотный комок и болят от возбуждения. Что член рвет брюки и падать не планирует, пока невинная дочь друга не скроется с поля зрения…

Я счастлив.

Глава 8

Ян

Сижу в ресторане и гляжу в окно. Вокруг снуют молоденькие официантки, а мои мысли далеко. Они с Лерочкой, юной дочкой Петьки, нашего с Игнатом кореша еще со школы.

Дружба у нас крепкая, и даже когда мы с лысым рванули в столицу за счастьем, поддерживали отношения. До нашего отъезда мы часто бывали в гостях у четы Матвеевых.

А два года назад Петька погиб. Не буквально, а образно.

Его жену задавил на пешеходном переходе какой-то пьяный депутат, которого потом отпустили. Попытались обвинить саму жертву. Тогда-то Петька нам и позвонил.

Мы тогда все связи подняли и засадили мудака надолго, приукрасив его жирную рожу сломанным носом. Но от нашего друга осталась лишь тень. Единственной, кто поддерживал в нем жизнь — была дочь Лера.

— Ян!