Видите, как он держится за предплечье? Отёк уже дошёл до локтя. Температура повышена, лицо гиперемировано. — невольно сыпала терминами, которые были понятны лишь мне. Я сделала шаг вперёд, забыв о страхе. Сейчас это была моя территория. — Если не очистить рану и не дать противовоспалительных трав, гной пойдёт в кровь. Сепсис. Смерть.Тощий разбойник, сжимавший лук, неуверенно покосился на своего товарища.— Врать она не врёт, Грак. Лис действительно весь горит.Грак, коренастый главарь, пристально посмотрел в мою сторону, его единственный глаз сверлил меня, пытаясь найти подвох.— Ты кто такая? Знахарка?— Я та, кто может спасти ему руку. А может, и жизнь. — я не отводила взгляда. — У меня есть травы. Дайте мне сделать свою работу.Мне разрешили подойти. Развязав вонючую тряпку, едва не сдержала рвотный позыв. Рана была ужасна — глубокий порез, вероятно, от топора, со рваными краями, заполненный гноем. Пахло гнилью. Лис, бледный паренёк с россыпью ярких веснушек, стонал, кусая губу и глядя на меня с надеждой.Мои пальцы сами вспомнили все движения. Я потребовала кипятку, развела огонь, прокипятила свой нож и лоскут от своей чистой нижней юбки. Пока вода грелась, аккуратно разжевала горьковатый корень окопника, смешала его с подорожником. Разбойники молча наблюдали, как я, не брезгуя, выдавливаю гной, промываю рану, закладываю в неё зелёную пасту и туго перевязываю чистым лоскутом.— Дай ему этого отвара, — протянула Граку склянку с настоем ивы и ромашки. — Это от боли и жара. Меняйте повязку раз в день, ищите эти травы. — я показала им листья подорожника.Когда, наконец, закончила, Лис уже не стонал, а просто сидел, измученно глядя перед собой. Я знаю, что парню было больно, но он мужественно выдержал процедуру, и теперь жар начал спадать.Грак долго и пристально смотрел на меня, словно обдумывая, что же со мной делать, а потом сплюнул.— Ладно. Ты свою шкуру сегодня спасла, знахарка. Куда путь держишь? — произнёс он грубовато, но в глубине единственного глаза заискрилось уважение.

— За Чёрный Бор. В дальние деревни.Разбойники переглянулись.

— Сама? — удивился тощий. — Там дороги нет. Тропы звериные. Да и люди... не все приветливые. В отличие от нас!

Интересно, это была шутка?

— У меня нет выбора, — просто сказала я.Грак что-то обдумал, почесал щетинистый подбородок.— Мы тебя доведём до старой заставы. Это в полудневном пути от Бора. Дальше уж сама. За руку Лиса... считай, расчёт.Так, внезапно я оказалась в компании разбойников. Они шли быстро и уверенно, знали каждую тропинку, ориентируясь  по лишь им ведомым приметам. Мы не говорили, но это и не было нужно. Я просто шла, чувствуя на себе  настороженные, но уже не враждебные взгляды. Мужчины делились со мной жареным мясом и хлебом, а я проверяла повязку Лиса. К вечеру второго дня отёк на его руке заметно спал, а в глазах появился живой блеск.У старой каменной заставы, поросшей мхом, Грак остановился.

— Вот. Иди прямо по этой тропе. Деревня через пару часов ходу. Смотри в оба! — коротко и рвано произнёс главарь.— Спасибо, — сказала я, не зная, что ещё добавить.

— Тебе спасибо за Лиса... — внезапно засмущавшись, выдавил одноглазый, а затем резко повернулся и двинулся прочь.— Спросишь старика Идора. Скажешь, от Грака. Никто тебя не тронет! — бросил он, не оборачивая, и скрылся в чаще. Остальные последовали за главарём.Разбойники растворились в сумерках, бесшумные, как тени, лишь довольная улыбка и весёлый прищур глаз Лиса, обернувшегося напоследок, остались в памяти. Я застыла одна на краю незнакомого мира, но на этот раз у меня было немного еды в желудке, направление... и странное чувство, что даже в этом жестоком мире есть свои правила и своя, грубая, но справедливость.Сделав глубокий вдох, шагнула на тропу, ведущую к моему будущему.

Глава 10

Я шла, почти падая от изнеможения. Ноги, изрезанные колючками, едва слушались, лёгкие горели от быстрой ходьбы. Наконец, в просвете между соснами замерцал огонёк. Не мираж,  а настоящий, живой, дрожащий в ночи. За ним — другие. Неужели всё же пришла?Мне бы бежать вперёд, радуясь тому, что добралась живой, но застыла на краю, не в силах ступить на утоптанную землю. Как войти? В лохмотьях, с пустым желудком и душой, вывернутой наизнанку?Вдруг из тени под стрехой избы, стоящей у самой кромки леса, отделилась зловещая высокая, костлявая фигура. От страха я дёрнулась всем телом, но присмотревшись, поняла, что это всего лишь старик. Он опирался на причудливый посох, похожий на окаменевший корень. Лицо незнакомца напоминало старую карту — всё в морщинах-дорожках, проложенных годами и непогодой. Но глаза... глаза были яркими, пронзительно-синими, как два осколка летнего неба, и смотрели они прямо сквозь меня.— Заблудилась, дитя? — его голос походил на скрип старого дерева, но был спокоен.Я попыталась ответить, но вместо слов вырвался лишь сдавленный стон. Слёзы, которые  сдерживала всю дорогу, хлынули потоком. Я стояла и плакала, униженно и беспомощно, не в силах остановиться.Старик не двинулся. Не стал утешать. Он дал мне выплакаться, и в этом была странная мудрость.— Меня... Грак... проводил, — выдавила я, всхлипывая. — Ищу Идора.Морщины вокруг ярких глаз дрогнули.

— Грак? Ну если уж он тебя проводил, да ещё и сказал, к кому обратиться... Вот ты и нашла, — коротко кивнул он. — Входи. Сейчас не до расспросов.Хозяин повернулся и пошёл к избе. Я поплелась за ним, чувствуя, как подкашиваются ноги.Его дом оказался не просто бедным, а каким-то... вне времени. Стены из потемневших от копоти брёвен, низкий потолок, затянутый паутиной в углах. Воздух был густым, пах дымом, сушёными травами, вощёной кожей и чем-то неуловимо древним. Повсюду стояли склянки с непонятными веществами, висели связки кореньев, а на полках лежали странные предметы — резные камни, самородки, поблескивавшие тусклым металлом, и перья невиданных птиц. Это была не лачуга отшельника, а мастерская алхимика или мага.Идор указал на лавку у печи. Я рухнула на неё, не в силах держаться дальше. Старик, не говоря ни слова, налил из керамического кувшина в кружку мутноватой жидкости. Она пахла крепко и горько. Я осторожно сделала глоток — обжигающая влага разлилась теплом по измученному телу, заставляя дрожь отступить.Он сел напротив, его старческие, но удивительно цепкие руки лежали на столе. Хозяин молчал, рассматривая меня пытливо, но при этом с добродушием, пряча улыбку в густой седой бороде, и эта тишина была полнее любых слов.— Останешься? — наконец спросил он, и в его голосе не было ни жалости, ни расчёта. Лишь простое предложение.Я кивнула, не