ЦК смартфоном Колыбанов так толком и не разобрался — пальцы рук не слушались — с экраном, по которому надо было тыкать, водить и растягивать было непривычно и неловко. Часто он вообще не мог понять, как управлять новомодным аппаратом.

С кнопками на клавиатуре и даже «мышью» казалось хоть как-то проще.

А ещё проще было поднапрячь того, кому доверяешь и кто сам с уважением смотрит на тебя с детства. Тем более тому явно был в жилу такой интерес уважаемого старшего, знакомого с юных лет.

Умный, не зашоренный и при этом абсолютно просоветски настроенный молодой человек, так же, как и Анатолий Георгиевич, старался найти ответы на многие вопросы, которые ныне звучали открыто, и не могли быть в таком же виде заданы «тогда», в ином ходе времён.

Но люди оставалась те же самые! И вести они себя, желать чего-то, могли примерно также.

По некоторым неуловимым признакам, которые видел главный обкомовец области — в тоне указаний по партийной и советской линиям, по настроению в ЦК, оторопи от какой-то «игрушечной», хотя и кровавой, кем-то сыгранной попытки мятежа в Киеве во время пленума, Колыбанов осознал, что первоначальный, июньский шок от исчезновения более чем половины страны и появления иной из будущего, до сих пор не прошёл.

Нет, сверху всё было чинно и гладко. И даже хозяйственные дела в экономике спорились лучше — сказывался опыт, знания, техника и возможности РФ, поддерживавшей остаток СССР, но всё равно…

…с идеологической линией до сих пор даже на самом верху никак не могли «что-то порешать».

Многие (в том числе и за пределами высшей партийной власти) понимали, что просто повторять про заветы Ленина и Сталина, подыскивать подходящие постулаты основоположников марксизма было… крайне неудобно.

От того, эти два года всё больше напирали в официальных и рабочих речах на «сшивание» оставшихся частей СССР, на налаживание взаимодействия с капиталистическо-государственной РФ, про технический и организационный опыт будущего, но никак не про классовую борьбу. Привычные старые слова всё чаще и чаще если и произносились, то просто как положенная вначале скороговорка, далёкая от забот текущего дня.

И подобное, кстати, подмечали не только опытный партиец Колыбанов и молодой учитель Миша Дорошенко…

Аккуратно прикрыв за собой входную дверь, также, как и окна, дополнительно укреплённую стальной решёткой, товарищ Колыбанов приветливо помахал рукой Мише, общавшемуся со школьниками.

Они не подозревали, что «компьютерные классы за решётками», как и кражи из них в остатке СССР оказались крайне похожим на подобные в СССР конца 80-х — начал 90-х.

Такая завлекательная и ценная техническая новинка была чудесным призом для воров всех рангов — дорогие, востребованные и достаточно компактные ПК с мониторами легко было сбыть по хорошей цене…

Дождавшись, когда Дорошенко выпроводит последнего школьника, Анатолий Георгиевич выложил гостинец — кусок окорока, купленный на «Привозе» и присел на стул рядом с учительским.

— Как дела твои, Миша? Много Карпелевич и оболтусы наседают? Как техника новая, не шалит?

* * *

Час спустя.

Всё было просто.

Стоило как-то Мише, ставшему «царём и богом» школьного компьютерного класса и дорвавшемуся до неограниченного доступа в рунет, обмолвиться в разговоре с Колыбановым, что он «роет в рунете» про Одессу сороковых «того раза», в том числе и в период оккупации — сначала румынской, а после (незадолго до освобождения) немецкой, как секретаря обкома словно что-то стукнуло.

Да, чекисты по своей линии (как он точно знал), получали материалы из архивов КГБ/ФСБ, кого-то брали на карандаш из замаравшихся тогда…

Да, из ЦК слали общие указания…

Да, генеральная линия (как и оргвыводы, в случае чего…) если и существовала, то реально она ощущалась мало…

Да, на фоне послевоенного ажиотажа со строительством массового жилья и первых шагах в подтягивании «инфраструктуры» к стандартам будущего — ставшими официальными новыми целями СССР, новой «сшивкой» республик, получивших совсем иную власть в Киеве и не указывающую прямо, что и как делать, Москву потомков, исторические сравнения уже мало кого интересовали…

Но это были те люди, за которых отвечал Колыбанов.

Уже третий раз они общались с Мишей, обсуждая историю Одессы «тогда» и шок, который испытали они оба, был огромен.

«При румынах жилось лучше!»

Лейтмотив «сравнения властей» среди изрядной доли населения Одессы выползал раз за разом в материалах, которые поначалу вызывали оторопь и неверие у Миши и взрыв гнева у Колыбанова.

Но вчитавшись и прочитав критическую массу материалов (размещённых на вполне себе просоветских сайтах) об «Одессе под румынами», ими обоими была осознана горькая правда:

Не устраивавшие поначалу вообще никакого террора в отношении гражданского населения (за исключением евреев) румыны, рассматривавшие Одессу и территории около моря как новую собственность (после оставления города частями Красной Армии, Одесса вошла не в состав «Reichskommissariat Ukraine», а оказалась частью румынского «Guvernamantul Transnistriei») и занялось ассимиляцией, а не репрессиями и превращением граждан СССР во второй сорт и фактических рабов, как на тех территориях, которые брали под контроль сами немцы. Заодно и сделав удачный (как заявляли многие из историков будущего) шаг — разрешив (как описывали сайты рунета американизированным термином) «вести бизнес» и прочие меры, способствовавшие ликвидации советских общественных отношений и развитию «частной инициативы», позволившей устроить некое локальное (Одесса и прочие территории, попавшие под власть румын) продовольственное изобилие по относительно приемлемым ценам.

Заодно и «купили» большую лояльность нескольких тысяч семей одесситов, вернув (в случае документального подтверждения) тем частную собственность, изъятую после революции, причём это были серьёзные объекты недвижимости — дома, предприятия, объекты торговли!

Рестораны, лавочки, магазинчики, кафе… а то, что власть была не царская или советская, а румынская, этих людей волновало мало.

А остальное население просто радовалось тому, что после хаоса вновь (и даже лучше!) стало можно свободно купить мясо, сало, колбасы, копчёную рыбу, масла, сахар, фрукты, живую птицу и поросят, недорогие хлеб и молоко. Всё это сначала обеспечивали окрестные крестьяне, самостоятельно поставлявшие на продажу свою продукцию, а затем в Одессе и окрестностях случилось «повторение НЭП-а», причём большая часть местного населения с удовольствием вовлеклась в экономическую деятельность.

Ко всему прочему, в городе прекрасно заработали трамваи, в домах (после ремонта взорванных электростанций) появилось электричество, заработал водопровод, продолжили функционировать учебные, медицинские и культурные заведения и городские коммунальные службы, мастерские — часовые, электроприборов, париккмахерские, гостиницы, кондитерские, кинотеатры, 2(!) цирка. Появились бордели и казино. Румыны охотно торговали с одесситами.

Оккупанты открыли храмы различных конфессий, а весной 1942 года на