class="p1">— Не только ты можешь слышать то, что происходит в других комнатах, Маргарет. И мне для этого не нужно прятаться в подсобке. Да и тебе тоже не имело смысла. Ты хотела манипулировать Мором во время нашего с ним разговора, подобравшись к нему поближе?

Если он не врал — а, похоже, что нет, — то теперь мы с ним располагали примерно равным количеством информации о моем положении в доме.

Приложила свободную руку к груди, и Деус сразу же перевел туда взгляд.

— Значит, вы в курсе, я ничего не помню из того, что происходило в доме до этой недели. У меня есть некоторое количество магии, но вряд ли это что-то серьезное. Еще не до конца с ней освоилась. Это не повод сдавать меня наблюдателям, пожалуйста, милорд… Я нужна Лиззи. Я никому не причиняла вреда... Вы же можете видеть, лгу я или говорю правду.

Продолжала искать его глаза, чтобы честность намерений была еще очевиднее. Но это не помогало или, наоборот, играло против меня. Элфорд заводился все больше. Язычки пламени буйствовали в расширенных зрачках… Жуткое зрелище. Вода в ванне вдруг стала нагреваться.

У меня полностью намок рукав, а лиф из-за горячего пара тоже стал влажным и облепил дешевенький корсет. По-моему, Маргарет соорудила его сама, из подручных тряпок, нашив их на каркас, которому могло быть несколько десятков лет.

Нос лорда находился всего в нескольких сантиметрах от этого безобразия. Какой позор. Хорошо, что горничная всегда следила за своей одеждой и подкидывала ее в прачечную. Так делали все слуги.

Граф резко втянул воздух и, наверное, ослабил хватку. Мне почудилось горячее дыхание на груди. Я вскрикнула, дернулась, освободила руку и с размаху шлепнулась обратно на стул, отчего-то судорожно дыша.

— Я не детектор лжи. Могу, конечно, достать амулет. Но его действие довольно болезненно. К тому же согласен, с чего тебе лгать?

Он снял руку с бортика и по-хозяйски водрузил ее мне на бедро. Я запаниковала.

— Я не умею манипулировать, как вы говорите. Максимум — переключить внимание или вызвать сон. Хозяин всегда пьян. Думаю, что он и так часто засыпал… в процессе или до него.

Деус расхохотался, но его пальцы сильнее впились в кожу через грубую ткань. Скорее всего будут синяки. Ответ снова ему не понравился?

— Этого уже достаточно. Когда ехал сюда, я не исключал, что найду девицу со способностями суккубы, которая вцепилась в брата и попыталась прибрать к рукам весь Энфилд. А вместо этого… Девчонка от него?

Нет, ну, сколько можно… Подняться со стула не получилось. Он опять прилепил меня к месту.

— Милорд, это смешно. Конечно, я верю, что была верна моему Лиаму. Его Милость, однако же, убежден в обратном. У меня был способ поддерживать в нем эту иллюзию. Но кто поручится, что из этого вышло?

Я так, например, ни в чем не уверена. Но не говорить же ему, что я не представляла, кто отец Лиззи.

Никаких следов мужа в нашей хибарке не нашлось — ни обуви, ни одежды, ни каких-либо писем или именных подарков. Это если предположить, что папаша умел писать.

Сама Маргарет называла себя «миссис». Около пяти лет назад она сорвалась с места и исчезла, — якобы уехала в город, — утверждая, что ее позвали замуж. Объявилась она через два года — уже с годовалой дочерью и легендой, что супруг скончался от колотушной болезни.

Все этой я узнала у двух соседок, которые пришли к нам, когда их позвала плачущая Элизабет, напуганная моим состоянием. Какие-то подробности позже выдала Такер.

Первое время бывшая горничная справлялась: у нее оставались деньги, так как муж где-то работал. Ее девочка много и тяжело болела. Но десять месяцев назад Рит все же вернулась на прежнюю должность.

Из Энфилда ее (меня!) постоянно зазывали. Еще бы, я считалась девушкой честной, спокойной, немного глуповатой и при этом довольно образованной. У экономки хранились личные данные на каждого из нас. Но до сих пор не возникло подходящего момента, чтобы порыться в ее бумагах.

Я стремилась выяснить как можно больше и у дочки. Но та про папу рассказать могла примерно столько же, сколько я, — она никогда его не видела. Да, он был большим и красивым… И иногда ей снился. Вот это меня насторожило.

Но что это за внезапное погружение в собственные мысли? Я проморгалась и увидела, что Его Сиятельство внимательно меня изучал, снова откинувшись на бортики.

— Еще… — приказал он.

Это, что, я сейчас все вслух проговорила? А если бы он спросил, где сейчас Лиззи? Надо срочно прекращать этот сеанс копания в моей голове.

— Отпустите, — взмолилась я. — Девочка живет с родной матерью и ни в чем не нуждается. Виконту она не нужна. Зачем вся эта возня? Он вскоре забудет о своей идее.

— Особенно, если ты ему в этом поможешь. Однако потеря памяти не пошла тебе на пользу. Иначе бы ты сознавала, какая опасность грозит ребенку, да еще девочке, с даром, — он сделал паузу. — И женщине, которая настолько сильна, что легко перекрывает свои потоки и закрывается, как боевой маг.

Он поднялся во всей своей наготе, я же так и сидела. Скорее всего я сумела бы сбросить оковы. Но что дальше? Переть на его пламя — это чистое самоубийство. Бежать… Инстинкт вопил, что поворачиваться к нему спиной ни в коем случае нельзя.

Ждать подходящий момент, вывернуться, отвлечь…

— Нет, ты не суккуба. Я бы пробил твою защиту и выяснил природу магического источника, но не будем рисковать сознанием. Ты мне сама все покажешь.

На колени сверху шлепнулась мочалка. Слава Богине, сухая. Хотя мое платье и так хоть отжимай… Но холодно мне не было. Жар, исходящий от чана, только усиливался. По-моему, он шел даже от тела мага.

Я внимательно разглядывала мочалку. Не на него же пялиться. Сейчас я могла бы получить полное представление о его анатомии, вид спереди.

Все-таки злость, — на него и на это свое овечье положение — высвободила часть силы. И прилив энергии ласково мазнул по ярму, что держало меня за ноги.

Деус хмыкнул.

— Чего ты ждешь? Потри мне спину… Ты только что сбросила оковы первого уровня. Не представляю, как тебя не отловили еще в возрасте твоей дочери. Роди ты ее хоть от пастуха, магии в ней было бы с избытком…

Я сжимала и разжимала мочалку в правой руке. Граф развернулся ко мне спиной. Теперь я могла убедиться, что он не загорал. Его естественный цвет кожи настолько смуглый.