видит Привратник. А он видит практически всё.

— А почему он её не видит? — любопытствует Лисс.

— Я не знаю, — пожимает плечами Дина. — Это её свойство.

— Мне кажется, из-за тряпки на лице, — выдвигает предположение приятель. — Она же явно прячет глаза.

— Считается, что её взгляд настолько ужасен, что те, кому она посмотрит в глаза, умирают от запредельного ужаса, — шепчет сестра, покосившись на апатичную Таню, сидящую за кухонным столом с кружкой в руках.

— Но одно другому не мешает, — настаивает Лисс. — Вдруг её глаза ужасают людей, но делают её уязвимой для Привратника?

Приятель ловит Динин взгляд и передумывает:

— Ладно, может, я и глупости говорю: я не ел сто лет, и мой мозг отключается! Давайте сходим за шаурмой и печеньками!

Вызываюсь пойти в магазин. Прятаться от Дамы, судя по всему, бесполезно, но если Дина, Лисс и Таня останутся в бабушкиной квартире, мне будет как-то спокойнее. А еда нам и правда нужна.

Выйдя из квартиры, я звоню Белкину. Он по-прежнему не отвечает.

А выходя из подъезда, ощущаю, как нагревается ключ в кармане. Кажется, не только я решил посовещаться с кем-то на стороне. И я не знаю, хочу ли я, чтоб сестре ответили, или нет. Что-то подсказывает мне, что ответы из-за Двери не дают просто так.

Приношу в квартиру ба хлеб, сыр, печенье и чипсы. Раньше я чувствовал себя здесь в безопасности. А теперь нет. И ни горячие бутерброды, ни чай не согревают меня. Возможно, холодно мне будет до самого конца.

После завтрака Дина уводит Таню, а Лисс решительно придвигает свой стул ближе ко мне.

— Кость, надо всё-таки вызвать Даму и открыть Дверь. Если снять тряпку, за Дверью её увидят и утащат. И обрубят связи с нашим миром, а значит, её метки потеряют силу. Классно же, Кость?

Пристально смотрю на Лисса и спрашиваю:

— А что насчёт «запредельного ужаса»?

— Так надо просто зажмуриться, — улыбается приятель.

— Хорошо. Только «тряпку» снимаю я.

— Нет, Костя. Нет. Я.

— Почему?

— Дина так хочет. Я так хочу.

— А я нет.

— Ну, Костя, у меня получится! Честное слово!

— Я в тебе не сомневаюсь, Лисс.

— Вот и отлично! Давай тогда…

— Подожди. Ты собрался умереть от ужаса?

— Не, не собирался. Хочу жить долго и желательно счастливо и умереть в девяносто девять!

Лисс улыбается, но я вижу, что за этой улыбкой. Не уверенность в собственной неуязвимости, а готовность рискнуть. Рискнуть своей жизнью.

— Костя, если это не поможет, тогда попробуем ритуал, про который Дина читала. Но ты же помнишь, что там: кошмары, болезни — разве это жизнь? — взгляд приятеля становится серьёзным.

— А если не получится, и Дама нас всех поубивает?

— Вот это будем максимально грустно, — вздыхает Лисс. — Но если мы ничего не сделаем, то она всё равно нас поубивает.

— Давай я.

— Нет, — мягко, но непреклонно возражает приятель. — У тебя Дина.

— И у тебя Дина, дурак!

В дверном проёме появляется сестра с печальным и решительным выражением лица.

— Костя, пусть Вася пробует. Нет, не возражай. Двое против одного, Кость.

Двое против одного.

Они всё решили.

Двое против.

Решили рискнуть Лиссом. Почему? Потому что у меня предчувствие? Но экстрасенсов не так мало. А вот Лисс, он такой один.

Против меня.

Мне холодно и горько. Горечи больше, чем льда. Как в коктейле. Который придётся выпить до дна.

— Всё будет хорошо, — улыбается Лисс.

Но я ему не верю.

— Если вдруг не получится, — говорит сестра. — то разбиваем зеркало, из которого она придёт. Это даст нам какое-то время. Готовы?

— Где Таня? — спрашиваю я.

— В бабушкиной спальне. Для ритуала она нам не нужна: сгодится любой, на ком метка. Итак, вызываем Пиковую Даму как ночью. И открываем Двери.

На круги для открытия Двери много времени не нужно, а круги вокруг зеркала остались с ночи.

Мы молча разжигаем свечи, и я снова сдёргиваю наволочку с зеркала.

Знакомо трепещут огоньки свечей. Холод заполняет комнату и покрывает инеем отражающую поверхность.

Я смотрю, как Пиковая Дама стирает иней изнутри зеркала, и пытаюсь понять, чего больше внутри меня: страха, горечи или злости. Кажется, всего поровну. Коктейль «Почему всё так плохо?»

Пиковая Дама появляется в комнате и недовольно начинает:

— Что вам нужно на…

Закончить вопрос она не успевает: к ней тут подскакивает Лисс и сдёргивает вуаль. Я отворачиваюсь и вижу, как Дина сжимает в руке заранее снятый с шеи ключ на цепочке. Глаза сестры закрыты, губы быстро-быстро шевелятся, произнося наговор.

— Не-е-ет! — вопит Пиковая Дама. — Ты не валет! Ты джокер! Не-е-ет!

Её крик швыряет меня на пол, а следом меня накрывает волна беспросветного животного ужаса. Дикий страх разрывает моё сердце, пульсирует в ушах и в голове, прижимает к полу. Мышцы перемалывает лютое напряжение, будто одна часть меня желает застыть и слиться с местностью, а другая часть жаждет подскочить и бежать. Я остаюсь на месте, а тело деревенеет в страшном спазме.

Я не могу понять, где я и кто я. Чего я боюсь. Но точно знаю, что бы это ни было, оно уничтожит меня. Сожрёт мою плоть, раздробит кости, высосет душу. И я перестану существовать навсегда. Совсем. Полностью.

Сойти с ума мне не даёт лишь одно. Тихий монотонный шёпот. Кто-то шепчет рядом со мной. Кто-то важный и тёплый в опустошающем душу ледяном ужасе вокруг.

Затем мне в голову врываются слова:

«Прекратите! Я оставлю вас! Я дам вам ответы!»

Незнакомый голос кричит внутри моей головы, а я не могу сообразить, кто это, какие ответы? Кого «вас»? Кто это, «мы»? Мы — это я. Это Дина, которая шепчет наговор, когда секунды растянулись и перестали что-то значить. Это Лисс, который сорвал вуаль с Пиковой Дамы.

А это Пиковая Дама:

«Отпустите меня! Не открывайте Дверь! Я знаю, что вам нужно! Все ответы! Всю правду!»

— Нет, — говорит где-то рядом Лисс.

— Нет, — говорит Дина, открывшая Дверь.

— Нет, — говорю я, ощущая, как ветер из задверья овевает меня ледяным теплом.

У меня так много вопросов. Но я не хочу узнавать ответы вот так.

Крик Пиковой Дамы превращается в дикий визг и рёв. Миг — и наступает тишина.