боже, вы приехали! Вау! Так круто! Вы же ко мне приехали, да? — вживую и без макияжа она кажется совсем девчонкой: не пятнадцать, а тринадцать от силы. У неё опухшие веки и покрасневшие глаза, будто совсем недавно она долго-долго плакала.

— Конечно, — улыбается Лисс. — Хочешь, кружок запишем?

— К тебе можно зайти? — уточняет практичная Дина.

— Что? А, да, конечно. Мама и бабушка на даче, а я типа приболела. Ну, на самом деле мы специально с девчонками договорились… ой, вы же из-за Оли, да? А её в морг увезли… она совсем-совсем мёртвая была… мы думали, что она просто в обморок упала, а она… она… Оля…

Глаза Тани наполняются слезами, и девчонка тут же начинает рыдать, содрогаясь всем телом. Лисс приобнимает её за плечи и бормочет что-то утешающее.

Мы заходим в подъезд, и всё ещё плачущая Таня ведёт нас к себе, шепча сквозь слёзы «Оля, Олечка».

Когда мы традиционно располагаемся на кухне, девчонка ставит чайник, достаёт пачку печенья, шоколадку и, на радость Лиссу, упаковку чипсов.

— Мы «скорую» вызвали, — говорит Таня, будто продолжая рассказ, — а врачи сказали, что Оля… что Оля умерла… спрашивали, что мы принимали. Это они про наркотики, оказывается. А мы ничего такого никогда. Потом полиция приехала. Родителей вызвали. Но моя мама телефон дома забыла. А у Милки родителей нету, только бабушка. А вот Викины приехали. И Олины… Олина мама так плакала… я не всё помню: мне плохо стало… очень-очень…

Потом вздыхает и добавляет:

— Это всё я виновата. Я хотела узнать про маминого нового приятеля, дядю Игоря. Ну типа он нормальный или как? А то когда папа маму бросил, она прям заболела. С виду дядя Игорь ничё такой, но вдруг он тоже маму обидит? Я Оле об этом сто раз говорила. Вот она и решила, что надо вызвать того, кто точно правду скажет. Самого же Игоря не спросишь. И мама не знает. И бабушка. Никто не знает, как оно будет. А вот Пиковая дама может знать. Оля сама про Павлика хотела спросить, это точно. Но он дурак и её не достоин. Это я и сама ей говорила! У Вики с мамой тёрки, так что там тоже вопросы есть. А Мила так, за компанию: Оля сказала, что надо, чтоб четыре человека было. Ну, как у карт четыре масти, так и тут надо четыре. Я вообще хотела Дюшу позвать, но Оля сказала, что нужна девчонка. Мы сначала спорили, Милу или Тоню звать… ой, ну вам не интересно такое. В общем, Мила там случайно. И у неё метки нету!

— Какой метки? — тут же уточняет Дина.

— Вот этой… — Таня оттягивает воротник футболки, и мы видим между ключиц странное пятно в виде ромба размером чуть больше спичечного коробка.

Девочка ёжится и добавляет:

— У Вики тоже в этом месте, только на клевер похоже.

Мы с Диной переглядываемся. Это очень плохой знак.

— Она… Пиковая дама… такая страшная… высокая, в чёрном платье и на лице чёрное такое… как тряпка, только не тряпка. Глаз нету, а смотрит… она на меня сегодня посмотрела из зеркала в ванной… — шепчет Таня. — Она и меня убьёт, да?

Я знаю, что Пиковая дама очень постарается. Но, конечно, не говорю об этом девочке.

— Мы не позволим её тебя обидеть, — мягко говорит Лисс.

Мне бы такую уверенность. Приятель смотрит на меня вопросительно: мол, вы же знаете, что делать?

— Едем на квартиру к ба, — говорит Дина.

— Согласен, — одобряю я. — Там и защиту поставить проще.

— Да, и информация должна быть. Я, кажется, видела что-то про Пиковую даму в прошлый раз, но вчитываться не стала.

— Собирайся, Таня, — предлагает Лисс. — Только быстренько. Бери всё, что нужно, чтобы переночевать в другом месте. И Вике позвони: постарайся её убедить поехать с нами.

— Она не отвечает в чате весь день, — грустно вздыхает Таня. — Её родители без телефона оставили. Но я попробую!

Увы, Вика так и не ответила. Попытка позвонить её маме также не увенчалась успехом. Женщина ответила с третьего звонка, сказала «Вика спит. Не звони пока» и отключилась.

Таня на глазах становится ещё печальнее.

— Как же так? Меня вы спасёте, а Вика как же? Я тогда тоже никуда не поеду!

Я не уверен, что мы сможем её спасти, но при этом полностью разделяю Танино беспокойство: нельзя бросать друга в беде.

— Тань, с Викой сейчас есть люди, а ты одна, — говорит Дина. — Пиковая дама точно выберет тебя. Про нас-то она не знает. Так что поехали.

Я замечаю, как нелегко даётся ей ложь. Но девочка смотрит на мою сестру с надеждой. Потом кивает и идёт собирать вещи.

— Ни на минуту не оставляем её одну, — напутствует сестра и уходит следом за девчонкой в соседнюю комнату.

— Ты что-то знаешь о Пиковой даме? — спрашивает Лисс, когда мы остаёмся одни.

— Немного, — признаюсь я. — В сущности только то, что она очень опасна и что призывать её совершенно незачем. И ритуал призыва, кстати, очень сложный: интересно, где действительно эта Оля его нашла?

Напуганная Таня собирается быстро: через десять минут мы уже готовы уходить. Дина снова вызывает такси, Таня в сопровождении Лисса выключает везде свет и проверяет краны.

И вроде всё в порядке, но мне с каждым вдохом становится всё холоднее и холоднее. Как будто, что бы мы ни делали, мы уже опоздали...

По пути к дому ба я позвонил Белкину. Не очень представлял, что именно он может сделать для защиты Вики, если её родители заперли дочь дома, но надеялся, что он знает, как действовать в таких случаях.

Однако Белкин не ответил. Гудки, гудки, гудки — голосовая почта. Я оставил ему сообщение, но что-то подсказывало мне, что он не узнает о нём ещё долго. Вряд ли такой человек выключает на ночь звук на телефоне, так что скорее всего он занят важным делом: выслеживает какую-нибудь сущность или варит зелье. И для первого, и для второго порой жизненно важна тишина.

Таня в такси молчит и прижимается к Лиссу. Видимо, он вызывает у неё больше доверия, чем сидящая с другой стороны Дина. Я сижу рядом с водителем и пытаюсь не думать о