— Благодарю, Мирон Сергеевич.

— Это ещё не всё. Есть человек, с которым вам будет особенно интересно пообщаться.

Баум снова полез в визитницу и достал ещё одну карточку — более роскошную, с золотым тиснением.

— Герцог Лоренцо Каттанео. Его семья веками занимается целительством и алхимией. Сам Лоренцо — весьма талантливый лекарь. Возможно, он тоже будет на симпозиуме в Женеве. Их род владеет сетью клиник по всей Италии, плюс доли в аптечных сетях по всей Европе и алхимический завод в Греции.

— Впечатляет, — хмыкнул я.

— Лоренцо — человек прагматичный. Если предложить ему выгодное сотрудничество — он заинтересуется. А через него можно выйти на европейский рынок без лишних проблем. К тому же мы с ним давно знакомы, так что не забудьте упомянуть моё имя, — подмигнул Баум.

— Обязательно постараюсь с ним встретиться, — кивнул я.

Мы допили чай, поболтали о всяких пустяках, а затем я красноречиво взглянул на часы. Уже завтра пора отправляться, поэтому хотелось бы выспаться.

— Не смею вас больше задерживать, граф. Если понадобится помощь — звоните, — князь верно понял мой намёк.

— Спасибо, ваша светлость. Был рад встрече, — я встал и пожал ему руку.

Он проводил меня до машины, и по дороге мы ещё немного поговорили о делах — заводе, поставках, планах на будущее. Потом я откланялся и уехал.

В машине я достал телефон и набрал номер Василия. Во время разговора с Баумом на фоне постоянно крутилась одна мысль. И как только я сел в автомобиль, мысль окончательно оформилась, а решение было принято.

— Слушаю, ваше сиятельство, — ответил Вася.

— Есть задание. Нужно опубликовать официальный материал о том, что все обвинения против меня сняты. Комиссия Гильдии не нашла никаких нарушений.

— Понял. На нашем сайте?

— Да, и разошлите пресс-релизы во все крупные СМИ, в том числе общеимперские.

— Сделаю. Что-нибудь ещё?

— Да. Закиньте в социальные сети слухи о том, что жалоба была клеветой, организованной бароном Ельцовым.

— Понял. Через анонимные аккаунты или через наших блогеров?

— И то, и другое. Чем больше источников — тем правдоподобнее.

— Хорошо. К вечеру запустим, — пообещал Василий.

Я сбросил звонок и откинулся на сиденье.

Стратегия выстраивалась сама собой. Белозёров — слишком крупная цель, чтобы бить в лоб. Но вот Ельцов уже и так под ударом. Его клиники закрыты, счета заморожены, репутация трещит по швам.

Пусть он правая рука Белозёрова, но теперь он — слабое звено.

Если отрубить правую руку — левая одна не справится. А потом можно будет отрубить и левую.

Белозёров думает, что воюет с глупым выскочкой. Мессинг тоже так думал. Скоро Тимур Евгеньевич поймёт, как сильно ошибался…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Бархатова

Граф Белозёров явился по первому зову.

Это само по себе было показательно — обычно граф заставлял себя ждать, демонстрируя собственную значимость. Но сейчас он буквально примчался, едва получив приглашение от патриарха.

Бархатов принял его в малой гостиной, в помещении для гостей второго сорта. Тонкий намёк, который Белозёров наверняка уловил.

— Ваша светлость, благодарю за приглашение. Чем могу служить? — граф склонился в почтительном поклоне.

— Садитесь, Тимур Евгеньевич. Разговор будет неприятным, — Бархатов сел в кресло и положил руки на подлокотники.

Белозёров сел, сохраняя на лице выражение почтительного внимания. Ни тени беспокойства, ни намёка на вину.

— Слушаю, ваша светлость.

— Что вы знаете о жалобах на графа Сереброва? — напрямую спросил князь.

Белозёров изобразил искреннее удивление.

— Ничего, ваша светлость. Я понятия не имею, кто оклеветал графа Сереброва.

— Правда?

— Чистая правда. Мы с Серебровым, конечно, немного соперничаем, но я бы никогда не опустился до подобных методов. Ложные обвинения в тёмной магии — это отвратительно, — он покачал головой с осуждающим видом.

Михаил Андреевич посмотрел на него долгим взглядом. Белозёров врал — это было очевидно. Но врал мастерски, этого не отнять.

— А что насчёт барона Ельцова? — спросил Бархатов.

— Потрясён не меньше вашего, князь. Если Арсений действительно замешан в чём-то противозаконном — это ужасно. Но я к этому непричастен. Ельцов управлял своими клиниками самостоятельно, я не вмешивался в его дела, — развёл руками Тимур Евгеньевич.

Ложь. Патриарх знал, что Белозёров в курсе всего, что происходит в клиниках Ельцова. Но правила игры требовали доказательств, а доказательств не было.

— Кстати говоря, проверка в клиниках Ельцова — это явно с подачи Сереброва. Вы же знаете, всё началось с публикации ложного компромата в интернете. А мне не составит труда доказать, что это сделали люди графа.

Белозёров вздохнул и печально покачал головой.

— Такой удар по репутации Гильдии. Один целитель обвиняет другого, начинаются проверки, скандалы… Люди перестанут нам доверять.

Бархатов стиснул зубы. Белозёров играл с ним — и оба это понимали. Граф ловко переводил стрелки, изображая жертву, хотя сам был источником всех проблем.

— Я со всем разберусь, — процедил князь. — А вы, Тимур Евгеньевич… будьте осторожнее. Если выяснится, что вы причастны к этой истории с обвинением Сереброва — последствия будут серьёзными.

— Разумеется, ваша светлость. Я всегда осторожен, — улыбнулся граф.

Михаил Андреевич махнул рукой. Белозёров поклонился и вышел. Бархатов остался сидеть, глядя ему вслед.

Скользкий, как угорь. Серебров был прав.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич выглядел ужасно.

За последнюю неделю он осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Он выскочил на крыльцо и едва ли не бросился обнимать сюзерена.

— Тимур Евгеньевич! Наконец-то! Я звонил вам двенадцать раз!

— Знаю. Я специально не брал трубку, — Белозёров прошёл в гостиную и сел в кресло, не дожидаясь приглашения.

— Почему⁈

— Потому что нас могут прослушивать. СБИ, прокуратура — кто угодно, — вздохнул граф.

Ельцов побледнел ещё сильнее.

— Вы думаете…

— Я не думаю, я знаю. Поэтому обсуждать дела отныне будем только лично. И желательно — быстро.

Барон плюхнулся в кресло напротив и затараторил:

— Тимур Евгеньевич, нам нужно срочно прекратить борьбу с Серебровым. Посмотрите, к чему это привело! Мои клиники закрыты, счета заморожены, против меня уголовное дело…

— И что ты предлагаешь? — холодно спросил Белозёров.

— Отступить! Оставить его в покое! Пусть делает что хочет, лишь бы от нас отстал!

— То есть ты предлагаешь мне прогнуться под этого щенка?

— Я предлагаю выжить! Вы не понимаете,