Ему уж под шестьдесят, а выглядит он в два раза моложе, чуть не старшим братом своего сына кажется. И рядом с ним Лидия…

Которая – увы! – выглядит как тетка или даже мать своего же мужа!

И ничего с этим не поделаешь, маги живут дольше, а стареют медленнее, таков закон природы. Риберто еще лет сто может прожить, ну лет восемьдесят точно, а стариком он начнет выглядеть уже ближе к смерти.

А время идет, оно беспощадно, и через десять лет Лидия будет выглядеть еще хуже.

Могла бы она сохранить красоту и молодость?

Нет, не обманешь природу. И массажи, и купания, и магические притирания можно использовать только до какого-то предела, потом это становится вредно для здоровья, и Риберто жестко запретил супруге убивать себя во имя красоты.

Несправедливо?

С точки зрения Лидии – ДА!

Легко ему говорить, что он ценит в ней друга, супругу, спутницу жизни, легко, когда сам-то он сейчас находится в расцвете зрелости, а она?! Она увядает!

И где тут справедливость?!

И ведь не вчера это началось, еще с первым ребенком Лидии пришлось ужасно тяжело, Дамиан оказался магом, а она-то обычный человек. Она тоже может и выносить, и родить мага, но ей подпитка нужна, и сильная, и здоровья это много отнимает.

Вот и вышло, что после первого ребенка Лидия очень долго восстановиться не могла, тогда и стареть начала… тошно ей сейчас, плохо, больно…

– Ох, Люси, как же несправедлива жизнь!

– Да уж чего в ней справедливого? – поддакнула Люси. – Я слышала про новаторский метод омоложения, кстати. Хотела сходить, попробовать.

– Какой же?

– Вроде бы есть маг, который может воздействовать на кожу. Я слышала мимоходом, так-то он маг воды, вот вроде бы он напитывает кожу влагой, делая ее более молодой и упругой, и морщинок становится меньше. Если это регулярно повторять, будет лучше, конечно.

Глаза Лидии вспыхнули яркими огнями.

– Узнай подробнее! Я хочу к нему сходить!

Люси кивнула. Узнает, конечно. Королеву она понимала, дело-то житейское, хочется ей продлить молодость! Ах, как же ужасно несправедлива эта жизнь!

Вот если бы беременность омолаживала, но и обычная-то все из организма высасывает, а уж с ребенком-магом и вовсе жуть! Сразу на десять лет, считай, постареешь!

– Конечно, ваше величество. И узнаю, и сходим.

Лидия кивнула и опять вернулась к зеркалу.

Один крем нанести и подождать, когда впитается, второй на веки, третий на лоб, четвертый на щеки, кожа везде разная… и это еще шея и руки не охвачены… ах, руки! В этой мерзкой, проклятой старческой «гречке»!!!

Так бы и сорвала с себя всю кожу!

Увы, данная операция могла закончиться только смертью королевы, поэтому Лидии ничего не оставалось более. Сиди и ухаживай за собой.

Хотя бы так.

Хотя бы чуть-чуть!

А слезинку обиды Лидия ловко стерла еще в зародыше.

Нельзя ей плакать, совершенно нельзя! Это вредно для кожи! Вот!

* * *

– Киса, я рада тебя видеть! Вот, держи!

Элисон вытащила из сумки копченую форель и протянула кошке на открытой ладони. Кошка царственно оглядела приношение и аккуратно взяла его зубами. Откусила примерно треть, остальное подвинула малышу.

Котенок задорно мяукнул – и вгрызся в рыбину.

Элисон улыбнулась, глядя на этот концентрат очарования. Ну хорош же!

Котенок достаточно быстро рос. Сейчас это был уже подросточек, немного нескладный и неуклюжий, но компенсирующий свою неловкость взглядом очаровательных золотых глаз.

Такой серьезный, пушистый, такой… познающий мир. Впрочем, дети животных практически все очаровательны.

Элисон видела кошку далеко не каждый раз, когда отправлялась в горы. После событий двухмесячной давности кошка откочевала чуточку в сторону от найденной шахты.

Да, у каждой кошки или кота есть своя территория, они ее отлично метят, и охотятся на ней, и стараются к другим кошачьим не вторгаться, но тут уж была безвыходная ситуация. В горы пришли люди. Убивать кошка не хотела, но и терпеть рядом вот этих? Шумных, вонючих и вообще?

В горах и так бардак был!

Из рудника вывозили мертвые тела, их везли сразу к железной дороге, откуда уже и путь проложили, и щебнем засыпали. Там, на свежеоткрытой станции, их отдавали некроманту, который опрашивал и записывал данные у тех, до кого мог дозваться.

Туда же прибывали родные. Там же рядом устроили временный морг. Если родные у человека были, им отправляли письмо и интересовались, что сделать с телом. Остальных просто хоронили на городских кладбищах Дейрена и Левенсберга.

Шахту с леонием спешно переоборудовали, завозили туда оборудование, строили домики для шахтеров, ограду, шумели так, что, наверное, в Дейрене слышно было… нет, кошке это не нравилось.

Она откочевала чуть подальше, как там у них складывалось с территорией, Элисон не знала, но если она ехала в направлении Орлиного пика, то кошку она видела. Сначала – издали.

Потом кошка решила подойти поздороваться. А потом Элисон начала прихватывать для нее всякие вкусности, благо денег теперь хватало. Выделенные ей коронеты она отправила в банк и теперь жила уже спокойно. Зарплаты хватало на съем комнаты и самое необходимое, а второй зарплаты, то есть снятых процентов – на разные приятности и вкусности. Впрочем, все Элисон не тратила, так что капитал будет прирастать. А это приятно.

Но как не побаловать кошку копченой рыбиной?

В горах, поди, такого нет! Может ли горная кошка наловить себе форели?

Наверное, может[2].

Но закоптить ее точно уже никак, а кошка проявляла интерес к бутербродам с копченостями, которые Элисон иногда брала с собой. Ну и как тут не поделиться?

Девушка и так ей обязана по конец жизни, если б не кошка, сколько бы они тут ходили и искали? Так что… кошке награду не выдадут, но Элисон ей точно рыбки купить может, это брешь в бюджете не пробьет.

Вежливо скушав рыбину, кошка подошла к Элисон, посмотрела девушке в глаза и мявкнула, подзывая к себе котенка. Иди сюда, маленький, нам пора.

Котенок бодро поскакал за мамой.

Элисон проводила их взглядом и полезла на велосипед. Данные сами себя не снимут, этим заниматься надо. Р-работа!

* * *

Завтрак – это прекрасно! Но ведь к нему и совершенно неотложные дела прилагаются, и попробуй отвертись! Арисса точно знала, мужчину надо атаковать, когда он не сбежит, поэтому разговоры о важном вела во время приемов пищи. Куда сыночка денется от полной тарелки?

Правильно, никуда. Вот, пусть кушает и слушает! А что рот занят, так это и неплохо, молча маму послушает, молча