в конце тоннеля. — Виго попыталась ободрить его.

— Ну, я с нетерпением слушаю.

— Макс под арестом. Но, боюсь, они подозревают, что я шпионка.

— Отлично, знаешь, как это звучит? Как поговорка «не было бы счастья, да несчастье помогло» из уст кровельщика, который свалился с лесов, но на пятом этаже зацепился глазом за гвоздь. — Джеймс снова выругался в трубку, потом сказал: — Я больше ничего не хочу слышать об этом писаке, я хочу, чтобы мы решили нашу первоочередную проблему с его дочерью. У нас есть запись продолжения их разговора?

Виго ответила утвердительно и включила аудиофайл.

«— Послушай, Йола, ты сейчас положишь трубку и наберешь на своем телефоне 110…

— Нет!

— Нет?

— Это не телефон. Здесь только рация. Она на поясе у мужчины. Думаю, по ней я могу разговаривать только с тобой».

«Умная девочка, — подумал Джеймс. — Или с нами, если мы захотим».

«— Хорошо, хорошо. — Джеймс буквально слышал, как напряглась Фрида, чтобы придумать решение. — Слушай внимательно, ты сейчас пойдешь…

— Я не могу ходить. У меня сломана нога.

— Вот дерьмо.

— По-другому не скажешь», — ответила Йола и ничуть не прозвучала при этом как всезнайка.

Джеймс не мог не восхищаться малышкой за ее мужество. Но, к сожалению, эти качества ей сейчас не помогут, как и совет Фриды поискать в окрестностях характерные особенности. В отличие от нее и почтальонши Джеймс точно знал, где находится девочка. И даже если Йола удалится от того места, где сейчас сидит, он сможет определить ее координаты. При условии, что она возьмет рацию со встроенным пеленгатором с собой. Да впрочем, куда ей идти? Даже с ногами газели ей далеко не скрыться.

— Как быстро наши люди смогут довести начатое до конца? — спросил он Виго и посмотрел на часы.

— Час, самое большее — два.

— Хорошо, тогда распорядись! И позаботься об этой Фриде!

Глава 38

Макс

— Думаешь, я проиграл?

— Что проиграл?

— Жизнь Йолы. Мне нельзя говорить с полицией, — сказал я Космо. — Они угрожали, что убьют ее, если я это сделаю.

А я это сделал.

— Подойдите к телефону, — упрашивал я вооруженных полицейских, прежде чем они нас арестовали. — Подойдите же, — умолял я. — Женщина подтвердит вам, что моя дочь в опасности.

Никакой реакции. Крепкие, энергичные полицейские и глазом не повели, говорили только самое необходимое:

— Вы арестованы по подозрению в похищении ребенка и содействии этому преступлению.

Последняя часть предложения была обращена к Космо, который посмотрел на меня без какого-либо выражения. Только сейчас я осознал, что до сих пор думал только о Йоле и о себе, но не о последствиях, которые вся эта отчаянная затея будет иметь для моего брата и его дальнейшего заключения.

В следующий момент они надели на нас наручники, на голову — светонепроницаемые тканые мешки и усадили в машину для перевозки арестованных.

— Я понятия не имею, что они собираются сделать с Йолой, — глухо сказал Космо.

Мы сидели рядом на неудобной жесткой металлической скамье — руки прикованы цепями, — словно террористы.

— Как только мы приедем в участок, я позвоню Тоффи. Они же нарушают тысячи правил, то, как они с нами обращаются. Он им покажет, — пообещал я Космо.

Тот молчал.

Судя по звукам и вибрации, машина ехала по мощенной булыжным камнем дороге. Не прошло и пяти минут, как автомобиль сбавил ход. Сделал полукруг и остановился, но мотор продолжал работать.

Я услышал, как мимо прогрохотал товарный поезд и просигналил грузовик — все где-то вдалеке.

— Что происходит? — взволнованно спросил Космо, но тут открылись задние двери. В кузов хлынул уличный шум.

— Поехали! — крикнул мужчина, который забрался внутрь. После того как двери снова закрылись, он три раза постучал ладонью по стене-перегородке; потом, когда машина тронулась, сорвал у нас обоих мешки с головы.

— Вы? — ошеломленно произнес я.

Напротив меня стоял тот самый жилистый мужчина с козлиной бородкой и дредами.

«Где Йола?» — хотел выкрикнуть я. Первый, единственный и самый важный вопрос, который не давал мне покоя, — но он опередил меня. Вопросом:

— Что ты, подонок, сделал со своей дочерью?

И ударил меня кулаком в лицо.

Глава 39

— Ты, козел. Прекрати! — Космо дернулся в наручниках с бессмысленным угрожающим жестом. — Совсем рехнулся?

Вопрос, на который я однозначно мог ответить «да».

Мужчина, за которым я гонялся по Берлину, потому что считал его соучастником похищения моей дочери, пнул меня коленом в живот, и, пока я задыхался, он выкрикивал вопросы, которые мучили меня самого.

— Где Йола? Куда ты ее увез, извращенец?

Не в состоянии что-либо сказать, хотя бы из-за того, что во рту было полно крови, я почувствовал, как он схватил меня за волосы и запрокинул назад голову. Я увидел занесенный кулак и закрыл глаза.

— Эй, Спук! Полегче.

Я моргнул. Окошечко в кабину водителя было открыто. Я увидел пару глаз и обрамленное темными волосами лицо.

— Оставь что-нибудь и Фишу, — сказала женщина, которая до этого утверждала, что ее зовут Сандра Ошацки.

— Не волнуйся, Виола.

Я быстро окинул взглядом автомобиль. Только теперь я понял, что мы сидим в том же сером автофургоне, в котором нашли ту женщину.

— Спук? Фиш? — Космо цинично рассмеялся. — Вы что, солисты в музыкальной группе? А для бэк-вокалистки не нашлось креативного псевдонима?

Парень с дредами повернулся к моему брату, и на секунду мне показалось, что он собирается устроить Космо взбучку, но тут снова прозвучал голос разума («Оставь»), и Спук послушался Сандру, которая сейчас звалась Виолой, и ограничился тем, что плюнул Космо в лицо. Затем снова вырос передо мной, причем вцепился в мою цепь, чтобы не потерять равновесие на поворотах.

— Ты не хочешь мне рассказать? — В его глазах блеснуло искреннее разочарование. Искаженный яростью взгляд потух, словно кто-то переключил тумблер. Спук — или как там называл себя этот парень, которому было не больше двадцати пяти, — выглядел измотанным и странным образом производил на меня впечатление не мордоворота, а скорее человека, который испытывал глубокое отвращение к насилию.

— Кто вы? — беспомощно спросил я. Это скорее напоминало «Ктоуы?».

У меня был заложен нос, голос звучал простуженно, что вполне соответствовало пульсирующей тупой боли в голове. Мой язык распух — наверное, расшатался жевательный зуб, — кроме того, левый глаз опять начал слезиться. Я не думал об этом во время безумных событий последних часов и абсолютно вытеснил из сознания тупую боль и давление при моргании.

— Чего вам надо? («Шео уам нада?»)

Спук с отвращением помотал головой, кратко почесал бороду, потом сунул