– Я завидую вам. Вы можете хорошо говорить по-английски и понимать тексты песен…

Я хотел ей все объяснить, но Фэн Сюэцзяо поспешно ответила:

– «Я готов умереть за тебя, все, что я делаю, я делаю для тебя». Ну, разве это не романтично?

Сказав это, она покосилась на меня. Хуан Шу, казалось, согласилась, кивнула и сказала:

– Что ж, романтично, очень романтично… Так красиво!

Последних шести юаней как раз хватило, чтобы купить две банки пива. Хуан Шу пыталась убедить меня, что пить нехорошо, но Фэн Сюэцзяо возразила в том духе, что я трачу свои собственные деньги. «Оставь его, пусть делает что хочет…» Когда принесли пиво, Цинь Ли даже предложил разделить его на двоих. Он больше не считал себя ребенком. Именно с того дня я понял, что не унаследовал от отца способность пить. И у меня появилось предчувствие, что в будущем я стану алкоголиком. Но тогда я заставил себя выпить, чтобы набраться храбрости. И, как только сделал глоток пива, уверенно спросил Хуан Шу:

– Какой парень тебе понравился бы?

Хуан Шу не пила, но засмеялась, словно была пьяна. Скривила губы и ответила:

– Ну, добрый, умный, обладающий чувством справедливости, заботливый к женщинам. Как-то так…

Фэн Сюэцзяо прервала ее:

– Ты слишком обобщаешь. Неужели нет конкретного человека?

Хуан Шу улыбнулась, посмотрел мне в глаза и сказала:

– Да это ты, Ван Ди! А еще ты, Цинь Ли! Как было бы здорово, если б я могла обнять вас обоих! Мои любимые мальчики – это вы двое!

Я знал Хуан Шу; она, похоже, не шутила, это был серьезный ответ. Но все трое, кроме нее, казалось, одновременно вздохнули с облегчением. Наконец я попытался выпутаться из неловкого положения и сказал:

– Кажется, я набрался, мне нельзя слишком много пить.

Фэн Сюэцзяо, наоборот, не давая мне спуску, внезапно повернулась и задала вопрос на засыпку:

– Если б на земле остались только две девушки, Хуан Шу и я, если б тебе пришлось выбирать одну, кого бы ты выбрал?

– Что за нелепость?

Но Фэн Сюэцзяо не отступала:

– Нет, ответь: кто красивее – я или Хуан Шу?

Хуан Шу, наверное, притворилась, что не услышала, но Цинь Ли поднял голову и посмотрел на меня, как будто ему не терпелось увидеть мое смущение. И я уклончиво ответил:

– Вы обе разве не Цзывэй и Маленькая Ласточка? Как ты сама думаешь, какая из них милее?

Выйдя из отеля, Фэн Сюэцзяо настояла, чтобы мы с Цинь Ли поехали на велосипедах, а она взяла такси и вызвалась отвезти Хуан Шу домой. После переезда наши с Цинь Ли дорожки разошлись. Самое большее три перекрестка мы еще проехали вместе. Не знаю, было ли это из-за выпивки или из-за того, что я задал тот вопрос Хуан Шу, но Цинь Ли всю дорогу пытался меня обогнать и проехал два раза подряд на красный свет. Почти перед последним светофором я, отчаянно крутя педали против ветра, чтобы догнать Цинь Ли, спросил его сквозь завывание ветра:

– Что с тобой? Ты решил умереть?

Цинь Ли, казалось, не слышал меня и только крутил педали все быстрее. Я продолжал громко кричать:

– Тебе нравится Хуан Шу!

– Нет, не нравится!

– Она тебе нравится!

– Мне она не нравится!

Вспоминая ту сцену тогда, я думаю о том, как наши нелепые крики, унесенные ветром, были подобны нашим жизням, которые в конце концов пошли разными путями. Это действительно смешно, но и во взрослой жизни больше не будет того абсурда, от которого кровь стынет в жилах. Думая об этом, я на мгновение даже перестал чувствовать обиду за Хуан Шу. Если б ее душа на небесах знала, что за право любить ее яростно спорили два самодовольных подростка, она, наверное, почувствовала бы удовлетворение, пусть даже все мы такие несовершенные люди и так виноваты…

Цинь Ли вырос, стал выше ростом; его ноги удлинились, и он крутил педали гораздо быстрее. В последний момент, прежде чем он оторвался от меня, я крикнул ему вдогонку: «Малыш!»

После того дня я некоторое время не видел ни Цинь Ли, ни Хуан Шу. Перед выпускным экзаменом Фэн Сюэцзяо редко разговаривала со мной в классе, и даже если она беседовала с окружающими, то могла совершенно не обращать на меня внимания. После уроков я выходил один попинать мяч. Именно в это время и познакомился с Гао Лэем. Он участвовал в работе спортивного комитета 6-го класса. Мы встретились на футбольном поле. У Гао Лэя были очень хорошие навыки. Он возглавлял футбольную команду в начальной школе, но и я тоже был неплох. Поэтому Гао Лэй первый нашел меня и сказал:

– Давай вместе играть в футбольной команде школы «Юйин». Можешь участвовать в соревнованиях.

Но прежде чем мы записались, школа распустила футбольную команду, созданную всего два года назад, на том основании, что ее результаты на соревнованиях были неважными, а тренировки мешали учебе. Зато мы с Гао Лэем стали друзьями. На протяжении зимних каникул почти каждый день ходили играть в футбол на игровую площадку медицинского университета недалеко от школы «Юйин», общаясь со студентами колледжа, которым было чуть за двадцать. Поскольку Гао Лэй выглядел взрослым и намеренно отпустил усы, над ним никогда не прикалывались.

За это время я много рассказал ему о себе и Цинь Ли, Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу. И проговорился о том, что мне нравится Хуан Шу. Я не ожидал, что у Гао Лэя уже сложилось свое мнение. Именно из-за того переполоха, который она вызвала, когда ждала нас у входа в школу.

– Как ты думаешь, Хуан Шу красивая? – спросил я.

– Да, красивая и зрелая, она нравится мальчикам.

На мой вопрос, были ли у Гао Лэя девушки, которые ему нравились, он ответил, что нет. Я спросил:

– Что бы ты сделал, если б тебе понравилась девушка?

– Что сделал бы?.. Ты имеешь в виду ухаживать за девушками?

– Да.

Гао Лэй улыбнулся и сказал:

– Давай напишем любовное письмо, по телевизору все это показывают именно так.

– Как-то слишком вульгарно…

– Тогда сделай что-нибудь особенное. В любом случае ты должен это выразить.

– Правда?

– Если тебе кто-то нравится, зачем это скрывать?

Я так и не прислушался к советам Гао Лэя. Вплоть до свадьбы, десять с лишним лет моей юности я не писал любовных писем. Даже Цзяоцзяо не могла в это поверить, когда я это сказал. Я послал Хуан Шу подарок, самодельный подарок, но это было уже позже. Мои действия сильно отставали от действий Цинь