«Санио», который пролежал в пыли много лет, и сказала, что это знак их любви с папой – он был свадебным подарком. Большой магнитофон с двумя кассетными деками, его можно было использовать для копирования музыки. Мама подарила его мне.

Имея собственную комнату и магнитофон, я не мог позволить себе никакой другой роскоши. В то время я был как никогда доволен своей жизнью.

Перед выпускным экзаменом после первой четверти я несколько раз во время обеденного перерыва заходил в «Детский класс» к Цинь Ли и просил его дать мне бесплатные уроки. Цинь Ли, сидя на подоконнике в коридоре рассказывал мне о математике, физике и химии. У меня было много вопросов, и я не знаю, то ли он был нетерпелив, то ли считал меня слишком тупым. Постоянно потирал виски обеими руками, говоря, что у него болит голова, когда он видит иероглифы. Цинь Ли попросил меня зачитывать ему вопрос, а потом повторял его вслух, но не позволял ничего записывать. Я спросил его, что он собирается делать дальше. Цинь Ли ответил, что он не смог принять участие в олимпиаде, уже снялся со следующей и даже много раз пропускал обычные экзамены. «Детский класс» – это система отчислений, и один или два ученика будут исключаться каждый семестр. Цинь Ли сказал, что, возможно, скоро настанет и его очередь. Я утешал его, говоря, что он гений и что, когда ему станет лучше, он все восстановит. Цинь Ли ответил:

– Хорошо бы, чтоб меня отчислили. В сущности, они боятся меня, они все это знают.

– Что знают?

– Знают, кто я.

Дважды Хуан Шу внезапно появлялась в дверях школы «Юйин». Цинь Ли ждал ее. Фэн Сюэцзяо звонила Хуан Шу, когда ей было скучно и хотелось поболтать. Хуан Шу всегда была готова с ней пообщаться. Даже просто стоя на месте, она вызывала огромный переполох. Мальчики, выходя за ворота школы и вдруг видя девушку в школьной форме с короткой стрижкой, разительно отличающуюся от тех, которых они привыкли видеть в будние дни, невольно останавливались на одном месте, что заставляло большинство девочек презрительно фыркать. Пока Хуан Шу дожидалась момента, когда мы с Фэн Сюэцзяо выйдем, несколько мальчиков пытались с ней заигрывать. Вахтерша тетка Ци прогоняла их, осуждая за то, что они позорят школу «Юйин». Она даже хотела сообщить об этом в отдел нравственного воспитания. Затем, обратившись к Хуан Шу, спросила с сарказмом:

– Из какой ты школы? Почему стоишь перед школой «Юйин»?

По ее тону казалось, что Хуан Шу была не пятнадцатилетней девочкой, а уличной девкой «с улицы красных фонарей». Хуан Шу тихим голосом ответила:

– Я жду своих друзей.

– Каких еще друзей?

– Хороших друзей, – медленно произнесла Хуан Шу.

В это время мы с Фэн Сюэцзяо, выйдя из школьных ворот, стояли неподалеку и наблюдали. Мы не подошли, не желая спорить с теткой Ци. Фэн Сюэцзяо держала меня за руку и не отпускала ее, пока тетка Ци не закончила свой допрос и не ушла к себе. Пробежав несколько шагов и притворившись, что только что появились, мы издалека отчетливо услышали ее последнюю фразу:

– Если ты не способна сдать экзамен в школу «Юйин», не морочь голову нашим ученикам. Ты еще такая юная, а уже носишь такие короткие шорты…

В это время Хуан Шу уже заметила нас, но быстро отвернулась, пытаясь заставить нас думать, что она ничего не видела. И когда Фэн Сюэцзяо как ни в чем не бывало подошла к Хуан Шу, та, как обычно, улыбнулась и помогла ей поправить рассыпавшуюся челку.

Она всегда добрая, такая добрая, что люди просто не в состоянии этого вынести… Но в тот день мы с Фэн Сюэцзяо молча и собственными руками вонзили нож в ее сердце, совершенно незаметно.

Возможно, в тот день я испытал чувство вины перед Хуан Шу. Я взял на себя инициативу пригласить гостей отведать первое в городе бразильское барбекю со шведского стола. Ресторан только что открылся и проводил рекламную акцию: если приходит компания из четырех человек, то один питается бесплатно. Тридцать восемь юаней с человека надо было заплатить вперед. Вчетвером мы потратили в общей сложности сто четырнадцать юаней. Это были все деньги, которые я с таким трудом откладывал более трех месяцев, они были сэкономлены на моем питании. Фэн Сюэцзяо пошутила:

– Нелегко же тебе было потратиться!

– Ешьте побольше. Получается, что вы помогли мне поесть бесплатно.

В большом зале, оформленном в южноамериканском стиле, было очень шумно, а висевшая на стене имитация маски майя улыбалась довольно странно. Двое филиппинцев в гавайских рубашках в цветочек и белых плетеных шляпах все время играли на гитарах и пели. Наконец они подошли к нам и спросили, не хотим ли мы заказать песню. Говорили музыканты на ломаном китайском с северо-восточным акцентом. Фэн Сюэцзяо спросила:

– Сколько надо заплатить?

Человек в белой шляпе поднял кулак и ответил:

– Десять юаней за песню.

– Это слишком дорого, не будем заказывать! – отрезала Фэн Сюэцзяо.

– Заказываю! – не задумываясь выпалил я, напугав Фэн Сюэцзяо, а затем вывернул свой карман, оставив только последние шесть монет. Цинь Ли достал десять юаней и сказал:

– Давайте закажем.

Фэн Сюэцзяо пришла в восторг и закричала:

– Я хочу песню Лян Цичжи «Он в моем вкусе»!

Филиппинцы улыбнулись и объяснили, что они знают всего-то несколько китайских песен. Самыми популярными у них были «Луна выражает мою душу» и «Буду любить тебя 10 000 лет». Чтобы не давать Фэн Сюэцзяо еще один шанс, я сначала заказал песню на английском: «Ай ду ит фор ю». Двое филиппинцев, ответив на английском, «Гуд, гуд», начали играть на гитарах и петь. Это была вторая английская песня, которую я выучил в своей жизни после «Эдельвейс». Она была записана на кассету, которую мне подарил мой двоюродный брат. В то время ему было восемнадцать лет и он учился в медицинском университете. У него были пейджер, серебряная цепочка и рваные джинсы. Он слушал иностранную музыку и отдавал кассеты мне, когда они ему надоедали. В результате я прослушал много английских песен и познакомился со многими иностранными группами. В то время большинство студентов из моего окружения слушали рок-группу Beyond, Ван Лихуна, H.O.T. Чтобы научиться петь английские песни, я выучил много слов, которые не были нужны для экзамена. Я крутил кассеты на том старом магнитофоне «Санио».

Два филиппинца исполнили песню с веселым гавайским колоритом. Когда они спели фразу «Ищи свое сердце, ищи свою душу», мои глаза, намеренно или ненамеренно, встретились с глазами Хуан Шу. Она улыбнулась,