– На острове есть люди, которые этого добились, – спокойно заметил Лэйд. – Их еще называют китобоями. Если хотите, устрою вам встречу с Капитаном, уверен, он будет рад завербоваться к вам в агенты. Да только вся ваша резидентура сойдет с ума через неделю, пытаясь разделить количество бродячих котов на количество облаков в небе, вычесть западный ветер и учесть коэффициент рыжих джентльменов в городе.

Герр Вайцзеккер снисходительно усмехнулся.

– Хаос пугает лишь того, кто видит в нем чудовище, мистер Лайвстоун. Но у меня есть превосходное оружие против него. Слышали когда-нибудь об «Эгноме»?

– Какое-то испанское жаркое?

– Нет. Шифровальная машинка. Ее создал гений Эдуарда Фляйсснера, немецкого ученого-криптолога, на основании цилиндра Джефферсона[68]. Видели бы вы ее в деле! Das ist ein Wunder! Достаточно применить ее к зашифрованному посланию, состоящему из бессмысленного нагромождения букв, как она превращает его в ясную речь. Перемалывает руду, извлекая полезные крохи. Очень изящно!

Вот как? Лэйд задумался, вспомнив упражнения со справочником Бодо и тех чудовищ, которых сотворил сам за последние три дня…

«Хлюдоед! Слоновоз! Глаамыг!»

Черт. Должно быть, весьма полезный аппарат. Быть может, если бы у него была волшебная немецкая машинка, превращающая бессмыслицу в текст…

Лэйд покосился в сторону кушетки, на которой часом раньше оставил блокнот с шифром, и чуть было не вздрогнул. Ему вновь показалось, что он видит призраков, выдернутых воображением из подсознания. Только в этот раз не было скопища лиц и чудовищ, лишь одна-единственная фигура – тот самый дородный джентльмен с бакенбардами, чьего лица он так и не мог припомнить. Только теперь он не озирался растерянно, а выглядел вполне сосредоточенным. По-хозяйски устроившись на кушетке, он разглядывал блокнот Лэйда и потирал подбородок, как это делают джентльмены, встретившие в воскресном выпуске «Серебряного рупора» не в меру сложный кроссворд. На редкость прилипчивый образ, подумал Лэйд, но, хоть убей, не вспомню, кто это. Фергюссон, поставщик сыровяленой колбасы? Или тот тип из Редруфа, которого я спасал от нашествия разумных мышей, устроивших церковь какого-то мышиного бога у него в чулане?..

Весьма-таки детализированный призрак – на миг Лэйд разглядел даже морщины, изрезавшие лоб, – однако, по счастью, недолговечный. Стоило сосредоточиться на нем, как образ стал тускнеть, рассыпаясь на глазах. Хвала Господу! Не придется обращаться к доктору Фарлоу за бромидной микстурой…

Надо хоть изредка выбираться из лавки, мрачно подумал Лэйд, украдкой щипая себя за ляжку под столом. Если сутками напролет иссушать мозги проклятым шифром, дыша парами керосина и календулы, немудрено оказать Левиафану услугу – сойти с ума прежде, чем Ему вздумается взяться за меня всерьез.

– Значит, хотите пропустить весь остров через свою чудо-машинку? – поинтересовался он с нарочито беспечной улыбкой. – Коппертаун с его грохочущими заводами? Майринк с его мрачными крысиными схронами? Олд-Донован с его древними высохшими особняками?..

Герр Вайцзеккер покачал головой:

– Nicht wirklich. Я говорил образно, мистер Лайвстоун. Хаос можно победить, если упорядочить его и разложить на составляющие. Я уверен, что совладаю с вашим великим Левиафаном. Я взялся за сбор информации и уверяю, уже очень скоро у меня в руках окажутся интереснейшие сведения!

Лэйд благожелательно кивнул.

– Удачи, господин шпион. Если мне доведется принимать у себя вашего преемника, не сомневайтесь, я заверю его в том, что герр Вайцзеккер показался мне целеустремленным и в высшей степени уверенным в себе джентльменом. И мне досадно знать, что его судьба сложилась именно так.

Кажется, ему удалось найти в серой, как сталь дредноута, обшивке герра Вайцзеккера уязвимое место. По крайней мере, его бесцветные глаза гневно полыхнули.

– Я уже начал свою работу. Обрабатываю великое множество информации, выхватывая ее там и тут. Полицейские рапорты Шипспоттинга, светские сплетни Редруфа, дурацкие истории и анекдоты Миддлдэка… Я кропотливо осваиваю этот массив информации, перерабатывая его в руду. Веду борьбу математическими методами. И знаете что? Ваше страшилище уже начало поддаваться.

Лэйд вяло шевельнул рукой. Разговор быстро утомил его.

Ему уже встречались самоуверенные наглецы, истово верящие в то, что Он – что-то сродни бесформенному туману, порождающему чудовищ. И достаточно пропустить его через математический фильтр, чтобы обнажить суть и сделать уязвимым сердце. Несчастные дураки. Возможно, ему бы стоило взять герра Вайцзеккера на прогулку в Лонг-Джон, где среди затопленных грузовых складов возвышается тайный храм китобоев с его главной и страшной святыней… Возможно, единственным на всем острове живым существом, которое могло бы похвастать тем, что в самом деле познало всемогущего Левиафана. Вот только его пример едва ли мог бы показаться кому-то заразительным. По крайней мере, Лэйду не приходилось слышать о том, чтобы у того нашлись прямые последователи.

Нет. Лэйд сомневался, что станет устраивать для герра Вайцзеккера подобные прогулки. По правде сказать, за последние четверть часа он преисполнился к нему таким отвращением, что даже дышать старался через рот – как обыкновенно дышал, отмывая бочки от испорченного вина или завонявшегося масла.

Каждый джентльмен сам несет ответственность за принятые решения, подумал он, ковыряя пальцем столешницу, это правило действует издревле, еще с тех времен, когда мистер Каин из торговой компании «Каин и партнеры» пытался выжать мистера Авеля с рынка поставки готовых съестных припасов. Возможно, Разведывательной службе Германского императорского флота придется списать десяток-другой шпионов, как я списываю яблоки по весне, чтобы усвоить этот урок…

– Ах, мистер Лайвстоун, mein Schatz! – Герр Вайцзеккер благосклонно улыбнулся Лэйду, и от этого ему стало еще паскуднее на душе. – Вместе с вами мы живо положим это чудище на обе лопатки!

– Вместе… что?

– С этого момента вы будете поставщиком моей информации. Моей особенной информации. Я знаю, что вы вхожи в круги, в которые нет хода ни полиции, ни филерам. Более того, имеете некоторые знакомства в Канцелярии, – последнее слово герр Вайцзеккер произнес таким тоном, каким произносят «нитроглицерин», опасаясь, что само это слово может взорваться на языке. – И это чертовски кстати! Я знаю, это учреждение пользуется на острове дурной, даже зловещей славой, но мы с вами живо сорвем с него покровы! Уверяю вас, стоит им упасть, как сразу сделается видно, что весь этот макабрический ужас, затопивший остров, создан стараниями небольшой полковничьей клики, чтобы держать в повиновении и страхе местное население.

Лэйд уставился на него в немом любопытстве.

Ему еще никогда не приходилось видеть столь интересный подтип самоубийцы. Однако герр Вайцзеккер истолковал его интерес неверным образом.

– О, не смотрите на меня так, – он хихикнул, – я знаю, вы, лавочники из Хукахука, практичный народ. Не беспокойтесь, я предлагаю вам участие отнюдь не на благотворительных началах. Поначалу вы будете получать… скажем, пятьдесят золотых марок в неделю. Недурно? Впрочем, можете, если хотите, получать в более привычной вам монете. Это будет… секунду… два фунта девять шиллингов, верно? У нашей резидентуры нет сложности в том, чтобы обеспечивать вас любыми удобными вам средствами. Предпочитаете французские наполеондоры? Нет проблемы. Австрийские кроны? Bußgeld! Может, вам по душе бельгийские франки?

Потрясающе. Лэйду пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы не прыснуть со смеху.

Может, этот человек и хауптман, но смелости и безрассудства ему отпущено как на фельдмаршала… Что ж, если он в самом деле думает бросить вызов не только Левиафану, но и Канцелярии, будет небезынтересно понаблюдать за его дальнейшей судьбой.