в итоге, уже засыпая буквально на ходу, сумел подвести свою скорлупку к берегу, отдал концы, и оплатив стоянку на сутки, рухнул на ложе тут же провалившись в глубокий сон.

Отдохнув, я вполне оправился от потрясения, вызванного предательством лучшего друга, которого я всегда воспринимал именно так. Сейчас же я задумался о том, как быть дальше. В компании друга, весь переход воспринимался мною, скорее, как морская прогулка. И скорее потому, что Сергей Рыков происходил из семьи потомственных морских офицеров. Одних только адмиралов в морской династии было трое. Вдобавок ко всему семейным даром считался дар — «навигатора». Сергей всегда знал, в каком направлении должно идти судно, безо всяких приборов и расчётов мог проложить курс куда угодно, и поэтому предстоящее путешествие через Атлантику в его присутствии, виделось скорее легкой прогулкой, нежели чем-то еще. Сейчас, в его отсутствии мне уже было несколько боязно отправляться в путь. Хотя по большому счету, весь маршрут уже был проложен достаточно давно и отражен в картах и составленных с его помощью лоциях.

Мы планировали дойти до Лиссабона, там сделать полную заправку судна, и направиться в сторону Азорских островов, даже если и чуть собьёмся с курса, что в присутствии Сергея выглядело ненаучной фантастикой, все равно у нас будет достаточный запас топлива, чтобы дойти до этих островов без каких-либо проблем. Далее наше путешествие лежало в сторону Нью-Фауленда, порта Сент-Джонс, до которого было около одной тысячи трехсот миль. То есть мы проходили этот путь с огромным запасом. Ну а там считай путешествие завершалось, входом в Канаду и по реке Сен-Лоран, к Великим озерам, где Тендер-Бей можно было перегрузить доставленное на поезд, и двигаться уже по земле.

Сейчас, у меня уже не было той уверенности, и поэтому я задумался или о наборе полной команды, или же о каком-то другом варианте, переброски средств и драгоценностей из Европы в Америку. На всякий случай решил посоветоваться со знающими людьми. И первый же встреченный мною владелец судна, предложил дойти до Валенсии и обратиться в находящееся там пароходство, сказав, что в их силах решить все мои проблемы. До Валенсии было немногими больше шестидесяти миль, и потому уже к вечеру того же дня, я входил в порт этого города. А уже на следующий день, беседовал в офисе местной пароходной компании, относительно перехода к Новому свету.

— Вы, изволите шутить, молодой человек. Да ни один здравомыслящий человек, не возьмется за такой переход на вашем суденышке через Атлантику. Кто вам вообще внушил, что это возможно.

— Одним из членов команды, до недавнего времени, предполагался природный навигатор.

— Ну разве, что так. Да и то риск очень велик. Вряд ли вы найдете на подобный переход команду.

— Что же делать? Мне нужно доставить судно хотя бы в Канаду, а лучше на Тихий океан, к берегам Аляски.

— Вообще-то один вариант все же имеется. Правда он обойдется вам не меньше чем в семьдесят тысяч.

— Долларов?

— Нет, что, вы. У нас в стране принято расплачиваться песетами.

— У меня к сожалению, нет такого количества испанской валюты. В долларах это будет…

— … что-то около двенадцати тысяч. Если вы готовы будете расстаться с этой суммой, то в ближайшие дни, отсюда выходит транспортное судно, направляющееся в Сан-Франциско. И на нем еще имеется место, куда можно будет поставить ваш дрифтер, разве что предварительно освободив его топливные и водяные баки от лишнего груза. Судя по представленным вами документам на судно, это будет не так уж и сложно, зато за три недели, безо всякого риска, вы дойдете до Сан-Франциско, и сможете спустить вашу яхту на воду уже там. Ну, а дальше, будет уже гораздо проще. Все-таки одно дело пересечь океан, а другое каботажный переход, на совсем небольшое расстояние. Даже много меньшее, чем вы уже прошли от Генуи сюда.

Услышав, что на том же судне найдется каюта и для меня самого, я уже не раздумывал, и в тот же день заключил договор, и оплатил, как перевозку судна, так и собственное плавание до Сан-Франциско. Уже на следующий день, мой кораблик освободили от всего лишнего топлива, запасов воды, и некоторых продуктов, которые могли испортиться во время плавания. Я забрал нужные мне в дороге вещи, затем закрыл все люки и двери, которые тут же на моих глазах были опечатаны, и судно, лишившись уложенных вдоль бортов мачт, и трубы, заняло свое место на палубе океанского парохода. Вскоре там появился и я заняв одну из кают.

Следующие три недели плавания, я откровенно скучал, домучивая «Виконта де Бражелона» — последние книги о д’Артаньяне, и Виктора Гюго, взятого в корабельной библиотеке. В остальном все было как в любом другом подобном плавании, и описывать все эти интриги и разговоры, нет никакого желания. Десятого марта 1921 года наш пароход прибыл в Сан-Франциско. Сразу же после выгрузки, на меня накинулись местные таможенники, требующие показать мой груз. В ответ, я вызвал находящегося в городе консула РАР, и в его присутствии объявил, что моя яхта, не будет заходить ни в один порт Соединенных Штатов. А здесь в Сан-Франциско, только проведет некие технические работы, по восстановлению мачт, трубы, и произведет загрузку топливом и некоторыми продуктами питания, и отправится в Русскую Америку. Уж очень мне не хотелось светить найденным на Корсике кладом, а то, что на него обратят внимание, не вызывало никаких сомнений.

Разумеется, оплатить работу таможенной службы все же пришлось. Точнее специальную стоянку, где мое судно находилось для исполнения ремонтных работ, заправки и закупки необходимого. Причем, судя по местным расценкам, с меня содрали, как минимум двойную стоимость. Да и сам я тоже не мог покидать этого места. Но уже через три дня все было готово, и я получив отметку в маршрутном листе, вышел в сопровождении катера таможенной службы, и направился на север. Катер сопровождал меня, как минимум до Форт-Брэгга, похоже очень надеясь на то, что я отверну к берегу. На седьмой день каботажного плавания вдоль берегов США, я наконец преодолел восемьсот миль пути, и пересек границу Русско-Американской Республики. В Александровск заходить не стал. Впрочем, встретивший меня катер местной Пограничной стражи, едва взглянув на мой документ, только и сделал, что выразил мне соболезнования, по поводу безвременной кончины моего отца, и не особенно осматривая мою яхту на предмет возможной контрабанды, тут же откланялся. Впрочем, вряд ли имеющиеся в сейфе драгоценности, можно было считать контрабандой, а