кончиками пальцев лепестков орхидей, словно боялась их повредить. Такой трогательной я её ещё не видел.

— Почему именно орхидеи? — спросила она тихо, не отрывая взгляда от цветов.

Я подался чуть вперёд, опершись на подлокотники кресла, и ответил ровно, с едва уловимой улыбкой:

— Потому что ты и есть орхидея. Нежная, красивая, но с характером и крепким стержнем внутри. Тебе не нравятся эти цветы?

Она улыбнулась. Какая-то чуть грустная улыбка.

— Очень нравятся… — ответила она, — просто… мне их никто не дарил.

Вот оно. Та самая трещина в броне. Я знал — с этого дня она не проведёт ни одного утра без цветов.

— Теперь ты будешь получать их каждый день. Я буду дарить их тебе, снова и снова. Каждый чёртов день. — произнёс я, почти поклявшись себе в этом, как в самом важном обещании жизни.

Тесса подняла на меня глаза.

Этот взгляд… чёрт побери, будто душу из меня вытаскивает. Она подошла и просто обняла. Крепко. Как будто я был последним человеком в этом мире. Я обнял в ответ, уткнулся лицом в её волосы, вдыхая запах, который сносил крышу.

Она немного отстранилась… и поцеловала меня. Сама. Нежно, аккуратно, как будто боялась спугнуть. Лёгкий, мягкий, тёплый поцелуй. Лепесток цветка, скользнувший по коже. Но я таких поцелуев не терплю. Я впился в её губы, притянул ближе, сжал бёдра так, что она пискнула.

И тут её колено легло между моих ног. Чёрт… Она наверняка почувствовала мой стояк, который готов был пробить брюки.

Поцелуй стал жадным, зубы, языки, мы срывали воздух друг у друга. Я скользнул ладонью вниз по её ногам, нащупал край юбки, и медленно начал поднимать. Ткань поддалась, открывая моему взгляду самое сладкое зрелище. Чёрные кружевные трусики. Чулки. Это был смертельный удар.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, глядя на меня сверху вниз.

— Хочу снять с тебя трусики, дорогая. Позволишь?

— Нет, конечно! Ты с ума сошёл? А если кто-нибудь зайдёт? Уинтерс, ты совсем?!

Я усмехнулся, но голос был стальной:

— Ещё раз попытаешься опустить юбку — я сорву её с тебя. Сними трусики.

— Вот ещё! Да пошёл ты…

Я уже схватился за край кружева, чувствуя, как оно чуть поддаётся под моей хваткой.

— Снимай, или я их рву.

— Хорошо! Ладно! Сниму! — огрызается она, но глаза её сверкали.

Тесса оттолкнула мою руку, стянула трусики и сжала их в кулаке, пытаясь прикрыться.

— Отдай их мне.

— Зачем? Они тебе не по размеру. — Её глаза блестят вызовом.

— Отдай, сейчас же.

— Ты что, фетишист? — усмехнулась она, но щеки её налились краской.

Я зыркнул на неё, и она не устояла.

— Ой, на, держи. Извращенец. А мне теперь как работать без трусов, а?

Я поднёс её трусики к носу, вдыхая этот безумный, пьянящий аромат её желания. Сладкий, тягучий, животный… с нотками её кожи, её жара, её дикого, рвущегося наружу стона. Этот запах сводил с ума, пропитывал лёгкие, проникал под кожу. Я чувствовал, как от одного вдоха напрягается всё внутри, кровь стремительно приливает вниз, а тело требует продолжения. Чёрт… этот аромат — как вызов, как обещание ночи без пощады.

Я убрал трофей в карман пиджака. И уже не сдерживаясь, поймал её за талию, и прижал к себе.

Запустил ладонь под юбку, мои пальцы встретились с горячей, влажной плотью. Она судорожно втянула воздух, раздвинула бёдра, сама приглашая меня.

— Боже, Тесса… — прохрипел я.

— Алекс… — шепчет она, пытаясь сдержать стоны.

Пальцами я провёл вдоль её влажных складок, размазывая сладкие соки по её лепесткам, останавливаясь у клитора и кругами дразня его. Тесса закусила губу, запрокинула голову. Я чувствовал, как она поддаётся движением бёдер, моля о большем.

Я резко погрузил два пальца внутрь. Горячо. Влажно. Плотно. Она задрожала, обеими руками вцепившись в мои плечи.

Начинаю трахать её пальцами, играя тем ритмом, от которого она почти теряет контроль. Мышцы сжимаются на моих пальцах, доводя меня до бешенства. Я уже готов плевать на все приличия, насадить её на член, но в планах другое. Тесса задыхалась от удовольствия, стараясь не застонать вслух.

Я отстранил её, взял за бёдра и аккуратно усадил на край стола. Поднял её ноги на свои плечи. Она металась глазами, страх и возбуждение пополам.

— Доверься мне, — сказал я.

Она кивнула, тяжело дыша.

Я склонился к её центру. Этот запах… дикий, животный, женский, именно такой, от которого у мужчины срывает башню.

Провёл языком вдоль её влажных лепестков, собирая сладость. Тесса вздрогнула, её ноги задрожали у меня на плечах.

Я продолжил — обвёл языком клитор, пососал его, впиваясь в это крошечное место, вызывая у неё короткие всхлипы. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

Я погружал язык внутрь, раз за разом, вылизывая её соки. Тесса тряслась, сжимала край стола, ногти оставляли следы на лакированной поверхности. Стоны рвались наружу.

Когда я загоняю язык глубже, она срывается на стон. Её соки заливают мой рот. Я всасываю их, будто жизнь. Она истекает похотью для меня.

— Растегни блузку, — велел я, не отрываясь от её плоти.

Она, тяжело дыша, послушалась. Спустила блузку, обнажив упругую грудь.

— Лифчик. Сними.

Тесса подчинилась, откинула его прочь. Я на секунду оторвался, чтобы посмотреть. Передо мной — идеальный вид: задранная юбка, чулки, туфли, обнажённые груди с твёрдыми сосками. Это был чистый адреналин.

Я положил ладонь на её грудь, сжал, обхватывая твёрдый сосок. Чёрт, такие груди хочется не только целовать, а оставить следы от зубов. Но позже.

Сейчас — её сладость.

Я снова погрузился между её бёдер, языком и пальцами доводя до грани. Она задыхалась, мокрая, вся дрожала, а я не собирался останавливаться.

Её соки текли по моим губам, по подбородку. И когда я проник в неё языком, она не выдержала — её тело выгнулось, ноги сжались на моих плечах, и она простонала так, что я готов был кончить от одного только её голоса.

Я продолжал, пока не добился, чтобы она вся затряслась в оргазме, потеряв контроль.

Когда я поднял голову, Тесса лежала на столе, раскрасневшаяся, разлохмаченная, губы прикушены, грудь подрагивает.

Я усмехнулся.

— Это только начало, девочка моя.

Глава 25. «На краю дозволенного»

-- ~ Тесса ~ —

Это наверно… чудесный, сладкий, невозможный сон. Потому что ну как иначе объяснить, что я сейчас, обнажённая, лежу на столе своего начальника — Александра Уинтерса, а его чёртов язык только что довёл меня до такого оргазма, о котором даже в самых развязных фантазиях стыдно было бы