лишь стуком дождя и грохотом моего собственного сердца.

Я долго сидела, глядя на пустой дверной проем. Моя рука, которой он коснулся, горела. Я поднесла ее к губам.

Я пришла в этот мир, чтобы выжить. Чтобы построить свою крепость, отвоевать свое место. Я не искала любви. Я даже не думала о ней.

Но, кажется, она сама нашла меня. В этом старом, заброшенном поместье. В лице холодного, гордого лорда, который только что, сам того не зная, признался мне в своих чувствах.

И я поняла, что самая сложная, самая опасная битва — еще впереди. Битва не за дом, не за уважение. А за собственное сердце.

Глава 31

После той ночи в кабинете, мы с Алистером оба делали вид, что ничего не произошло. Мы продолжали наши утренние совещания, обсуждали цены на овес и ремонт крыши. Но теперь, когда наши взгляды встречались над столом, полном бумаг, я видела в его глазах отголосок того огня. И я знала, что он видит то же самое в моих.

Он стал искать поводы, чтобы быть рядом. Неуклюжие, почти детские поводы.

— Сесилия, — говорил он, заходя ко мне в розарий. — Я иду осматривать дальние пастбища. Не хотите проехаться со мной? Подышать свежим воздухом?

— Милорд, у меня отчеты, — отвечала я, хотя мое сердце предательски екало.

— Отчеты подождут, — настаивал он. — А хорошая погода — нет.

И я ехала. Мы скакали по холмам, и он рассказывал мне о землях, которые принадлежали его семье веками. Он говорил не как лорд, а как фермер, с любовью и знанием дела.

Или он приходил на кухню, когда я с миссис Гейбл колдовала над новым блюдом.

— Что это у вас так божественно пахнет? — спрашивал он, появляясь на пороге.

— Пирог с кроликом и грибами, милорд, — отвечала миссис Гейбл, расплываясь в счастливой улыбке. — Новый рецепт миледи.

— Можно попробовать? — он смотрел на меня, и в его взгляде была мальчишеская просьба.

И я отрезала ему кусок, и он ел его прямо там, на кухне, стоя у стола, как простой конюх, и говорил, что ничего вкуснее в жизни не пробовал.

Это сводило меня с ума. Я не знала, как на это реагировать. Я пришла в этот мир готовой к битве. Я выстроила вокруг своего сердца неприступные стены. А муж даже не пытался взять их штурмом. Он просто… обходил их, с улыбкой предлагая разделить с ним кусок пирога. И мои стены, такие надежные, такие крепкие, начали осыпаться.

Развязка наступила через несколько дней. Вечер был теплым, почти летним. После ужина я, как обычно, пошла в свой розарий. Он уже не был похож на заброшенное кладбище. Он был полон жизни. Розы, которые я выходила, начали цвести. Белые, розовые, алые бутоны раскрывались, источая пьянящий аромат.

Я ходила между кустами, прикасаясь к нежным лепесткам, вдыхая их запах. Это было мое место. Мое творение.

— Он почти такой же, как при матери.

Я обернулась. Алистер стоял на дорожке, в нескольких шагах от меня. Луна вышла из-за облаков, и ее серебристый свет падал на его лицо, делая черты мягче.

— Почти, — согласилась я. — Но он будет еще лучше.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал он, подходя ближе. — Все, к чему вы прикасаетесь, становится лучше.

Он остановился рядом со мной, у того самого куста, который ожил первым. Теперь он был усыпан крупными, темно-красными, бархатными цветами.

— Я все думал, — сказал он тихо, глядя на розы, но я знала, что он говорит со мной. — Я пытался найти тот день, тот час, когда все изменилось.

— И как, нашли?

— Нет, — он покачал головой. — Потому что это не был один день. Это было… как здесь. Сначала — ничего. Сухая, мертвая земля. Потом — крошечный, едва заметный зеленый росток. Потом — еще один. Потом — первый лист. Первый бутон. И ты не замечаешь, как пустыня превращается в цветущий сад.

Он повернулся ко мне. Лунный свет запутался в его темных волосах.

— Так было и со мной, Сесилия. Я не заметил, как это произошло.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Мое сердце замерло.

— Сначала было удивление. Потом — любопытство. Потом — уважение. Я восхищался вашей силой, вашим умом, вашим упорством. Я думал, что этого достаточно. Что мы можем быть хорошими партнерами. Я говорил себе, что это — идеальный брак. Удобный, выгодный, лишенный… глупых сантиментов.

Он сделал еще один шаг. Теперь нас разделяло не больше фута. Я могла бы протянуть руку и коснуться его.

— А потом… —