каминной трубе. Я так увлеклась цифрами, что не услышала, как открылась дверь.

— Вы еще работаете?

Я вздрогнула и подняла голову. На пороге стоял Алистер. Он был без сюртука, в одной рубашке, и выглядел уставшим.

— Да, — ответила я, откладывая перо. — Пытаюсь свести квартальный бюджет. Кажется, мы впервые за много лет выйдем в плюс.

— Я в этом не сомневался, — он вошел и прикрыл за собой дверь. — Я… я могу?

Он указал на кресло для посетителей. Я кивнула, мое сердце почему-то забилось быстрее.

Он сел напротив меня, через стол.

— Я пришел сюда не как лорд, а как… ваш партнер по бизнесу, — сказал он, и на его губах промелькнула тень улыбки. — Мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? — я была удивлена.

— Да. Касательно арендаторов. Старый договор с фермой Миллера истекает в следующем месяце. Он просит о продлении, но я не уверен в его добросовестности. Дэвис говорит, что он жалуется на неурожай, но при этом недавно купил двух новых волов. Я хочу, чтобы вы посмотрели его отчеты за последние пять лет и высказали свое мнение. У вас… свежий взгляд.

Он протянул мне через стол толстую папку с документами.

— Конечно, — ответила я, принимая папку. — Я посмотрю сегодня же.

— Спасибо, — он не уходил. Он просто сидел и смотрел на меня. — Вы устали. У вас круги под глазами. Хотя, бледность делает ваше лицо ещё миловидней.

— Просто много работы, — я пожала плечами.

— Вы слишком много работаете, — сказал он. — Вы взвалили на себя все.

— Кто-то должен был это сделать.

Мы помолчали. За окном сверкнула молния, на мгновение озарив его лицо. Оно было серьезным, сосредоточенным.

— Вот здесь, — сказал он, наклоняясь над столом и указывая пальцем на одну из колонок в моем гроссбухе. — Вы уверены в этой цифре? Расходы на сено кажутся мне заниженными.

Я тоже наклонилась, чтобы посмотреть. Теперь нас разделяли всего несколько дюймов. Я чувствовала тепло, исходящее от него, запах дождя и одеколона.

— Нет, все верно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мы заключили новый контракт с фермером из соседней деревни. Он дает нам скидку за большой объем.

— Понятно, — пробормотал он, но не отстранялся. Его взгляд скользил по строчкам цифр. — А это…

Он потянулся к папке с отчетами Миллера, которую я положила рядом со своим гроссбухом. И в этот момент это случилось.

Наши руки снова встретились.

Простое, случайное, мимолетное прикосновение. Его пальцы накрыли мои.

Это была не та теплая, магическая искра, что я почувствовала в библиотеке. Это было нечто совсем другое. Разряд электричества, который пронзил меня от кончиков пальцев до самого сердца, заставив его замереть, а потом забиться с бешеной, оглушительной скоростью.

Я резко отдернула руку, как от огня. Подняла на него глаза.

Он смотрел на меня. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас были темными, почти черными от желания. И в их глубине пылал огонь. Тот самый, который я видела в камине. Живой, горячий, опасный. Его губы были приоткрыты. Он тоже это почувствовал.

— Вы испугались? — прошептал он. Его голос был хриплым. — Простите. Мне хочется касаться вас, Сесилия. Но ваша реакция, каждый раз застаёт меня врасплох.

— Испугалась, — так же шепотом ответила я. — По вашему, после всего… Мне нужно кидаться в ваши объятья?

Он медленно откинулся на спинку кресла. Провел рукой по волосам, и этот жест был полон растерянности.

— Я… пожалуй, пойду к себе, как всегда, — сказал он, поднимаясь. — Уже поздно.

— Да, — кивнула я, не в силах вымолвить что-то еще. — Не смею вас задерживать.

Он дошел до двери, взялся за ручку. И остановился. Он стоял спиной ко мне, и я видела, как напряжены его плечи.

— Сесилия, — сказал он, не оборачиваясь.

— Да?

— То, что вы сказали тогда… в библиотеке. О том, что та, прежняя, умерла…

Он замолчал, подбирая слова.

— Я все это время думал. И я понял. Я не хочу просить прощения у призрака.

Он медленно обернулся. Его лицо было серьезным, и в его глазах плескалась такая нежность, от которой у меня перехватило дыхание.

— Но я хочу заслужить прощение… той, что родилась на ее месте.

Он смотрел на меня, и я поняла. Его интерес. Его любопытство. Все это время оно росло, менялось, трансформировалось. И теперь оно превратилось в нечто совсем другое. В чувство. Глубокое, сильное, настоящее. Он не сказал этого. Но я увидела это в его глазах.

Алистер смотрел на меня как на женщину. Желанную женщину.

— Спокойной ночи, — сказал он тихо и вышел, оставив меня одну в гулкой тишине, нарушаемой