— А что вы предлагаете? — спросила я.

Он помолчал, потом ответил:

— У меня есть старая усадьба. В часе езды от города. Там никто не живёт, есть мастерская. И никто не будет задавать лишних вопросов.

Я посмотрела на Григория. Он пожал плечами.

— Надо посмотреть.

Выехали на следующее утро.

Дорога вилась между полями, потом нырнула в лес. Я сидела рядом с Алексеем, смотрела на деревья, на небо, на облака. Хорошо. Спокойно.

— Вы давно там не были? — спросила я.

— Лет десять, — ответил он. — После смерти отца не до того было.

— А мать?

— Мать умерла раньше, — он помолчал. — Я остался с Дмитрием. Мы продали дом в городе, купили мастерскую. А усадьбу оставили. Думали, пригодится.

— И пригодилась, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Похоже на то.

Усадьба стояла на холме.

Дом был старым, но крепким — двухэтажный, с колоннами и широким крыльцом. Вокруг — парк, заросший, но ещё живой. Мастерская находилась в отдельном здании за домом — просторном, с высокими окнами и большой печью.

— Здесь когда-то работал мой дед, — сказал Алексей, открывая дверь. — Он был механиком. Самоучкой, как и вы.

Я вошла внутрь.

Пахло пылью, деревом и машинным маслом. Вдоль стен стояли старые станки, на полках — инструменты. В углу лежали заготовки деталей, покрытые ржавчиной.

— Красиво, — сказала я. — Здесь будет хорошо работать.

— Не слишком запущено? — спросил Алексей.

— Ничего, — я улыбнулась. — Линда быстро наведёт порядок.

— Да, — сказал Григорий, оглядываясь. — Место хорошее. Только материалов нет.

— Материалы закажем на заводе, — сказал Алексей. — Я договорился. Через неделю можно ехать.

— А пока? — спросила я.

— А пока будем приводить мастерскую в порядок, — он посмотрел на меня. — Вы не против?

— Нет, — ответила я. — Работа руками тоже полезна.

Мы приезжали в усадьбу каждый день.

Линда мыла полы, протирала станки, раскладывала инструменты. Григорий чинил дверь, поправлял крыльцо, укреплял перила. Я ходила по комнатам, представляла, где будет стоять верстак, где — печь, где — стеллажи с кристаллами.

Алексей привозил с собой ящики с инструментами, проводами, мелкими деталями.

— Всё пригодится, — говорил он.

Мы работали молча. Иногда перебрасывались фразами, иногда спорили. Но чаще просто делали своё дело — каждый своё.

Я заметила, что стала чаще улыбаться. Не потому, что было смешно. Просто внутри поселилось что-то тёплое, спокойное. Как будто я наконец нашла место, где можно быть собой.

К концу недели, когда мы сидели на крыльце, отдыхая после уборки, Алексей заговорил о главном.

— Знаете, Мира, — сказал он, глядя на закат. — Двигатель, который мы задумали — для всего города — это не завтрашний день. Без разрешения, без патента, без одобрения императора мы даже трубу в землю не воткнём.

— Я понимаю, — сказала я.

— Но я не просто так за это взялся, — он повернулся ко мне. — У меня есть связи при дворе. Мой дядя служит в министерстве путей сообщения. А через него я имел честь несколько раз представлять свои разработки самому императору.

Я подняла брови.

— Императору?

— Да, — он усмехнулся. — Император Владислав интересуется техникой. Любит новые изобретения. Я показывал ему паровые двигатели, системы вентиляции. Он одобрил несколько проектов. Даже выделил средства на развитие.

— Значит, вы знакомы?

— Не то чтобы близко, — он покачал головой. — Но он меня знает. И я буду готовить почву для нашего проекта.

— Как?

— Постепенно, — Алексей помолчал. — Через дядю, через общих знакомых. Я хочу, чтобы к тому моменту, когда мы будем готовы представить двигатель, император уже был в курсе и ждал этого.

Он посмотрел на меня.

— Но есть одно условие.

— Какое?

— Вы будете на презентации. Не Григорий. Вы. Я хочу, чтобы император увидел настоящего изобретателя.

У меня внутри всё оборвалось.

— Вы с ума сошли, — сказала я. — Женщина не может...

— Пока не может, — перебил он. — Но я сделаю так, чтобы к тому времени уже могла. Я уже говорил — будем бороться. И начнём мы с того, что подготовим императора к этой встрече.

Я молчала. Сердце колотилось.

— Вы думаете, это возможно? — спросила я тихо.

— Думаю, да, — он взял мою руку. — Император умный человек. Он ценит талант, а не происхождение. Если он увидит, что двигатель работает, что это может изменить жизнь тысяч людей — ему будет всё равно, кто его создал. Мужчина или женщина.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда мы будем искать другие пути, — он усмехнулся. — Но сначала — демонстрационный образец. Не для всего города, а маленький, рабочий. Чтобы можно было показать, как это работает. Поставить в одном здании — например, в каком-нибудь приюте или больнице.

— А разрешение?

— На демонстрационный образец разрешение проще получить. Я уже начал оформлять бумаги. Через месяц-два всё будет готово.

Он отпустил мою руку, встал.

— Так что, Мира, у нас есть время. Привести мастерскую в порядок, собрать двигатель, подготовить документы. А потом — поехать в столицу. И показать императору, на что способны.

Я смотрела на него.

— Вы правда верите, что у нас получится?

— Верю, — сказал он. — А вы?

Я подумала. Вспомнила Ирину, которая закрыла дверь. Вспомнила стариков, которые верили в меня. Вспомнила Григория, Лену, Линду.

— Верю, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Тогда работаем.

Вечером, когда мы ехали домой, я думала о том, что жизнь налаживается. Не так, как я планировала. Но, может быть, так даже лучше.

Григорий сидел рядом, смотрел на дорогу.

— Ты ему нравишься, — сказал он вдруг.

— Что? — я не поняла.

— Алексею. Ты ему нравишься.

— Не говорите глупостей, — ответила я. — Мы просто партнёры.

— Партнёры, — он усмехнулся. — Я видел, как он на тебя смотрит.

— Григорий, — сказала я. — Пожалуйста.

Он замолчал.

А я смотрела в окно на пролетающие мимо деревья и думала, что он, может быть, прав. Но не время. Не сейчас.

Сначала работа.

А там — будь что будет.

Глава 36. Тени прошлого

Глава 36. Тени прошлого

В усадьбе