— Месяц.

— Маловато времени.

— Нормально, — Алексей усмехнулся. — Я плачу хорошо.

Он назвал цену. Григорий присвистнул.

— Договорились.

Лена подлила чаю. Я сидела тихо, смотрела в свою чашку. Не поднимала глаз, не задавала вопросов. Послушная племянница.

Алексей говорил с Григорием о деталях, о шарнирах, о кристаллах. Я слушала краем уха, но в разговор не лезла.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Я выдержала его, но внутри всё дрожало.

Лена, почувствовав напряжение, встала.

— Пирога ещё возьмите, — сказала она, пододвигая тарелку.

— Спасибо, — Алексей отвлёкся. — Вы, Лена, чудесно печёте.

— Стараюсь, — она улыбнулась.

Разговор перешёл на другие темы — о ценах, о поставках, о том, что в городе скоро откроется новая линия парового трамвая.

Я сидела, пила чай, ждала, когда он уйдёт.

Наконец Алексей встал.

— Тогда жду договор, — сказал он. — И приступаем.

Он поклонился Лене, кивнул мне.

— До свидания, барышня.

— До свидания, — ответила я.

Мы вышли проводить его до калитки. Григорий шёл впереди, я чуть позади.

У калитки Алексей обернулся.

— Григорий Ильич, — сказал он. — Вы счастливый человек. Хороший дом, хорошие помощники.

— Спасибо, — ответил Григорий.

Он ушёл. Мы вернулись в дом.

Лена уже убирала со стола. Я взялась помогать — собирала чашки, относила в мойку.

— Не спешите, барышня, — сказала Лена. — Разобьёте.

Я замерла. Чашка в моей руке дрожала.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — ответила я. — Всё хорошо.

Григорий вошёл на кухню, сел за стол.

— Не нравится мне это, — сказал он.

— Что именно?

— Всё. Слишком любезен. Слишком щедр. Зачем ему наша мастерская? У него своя.

— Может, ему нужны качественные големы, — сказала я.

— Может, — он вздохнул. — А может, ему нужно что-то другое.

«Или ему нужно понять, кто на самом деле делает големов», — подумала я. Но вслух не сказала.

Лена поставила передо мной кружку свежего чая.

— Выпейте, барышня, — сказала она. — Успокойтесь.

Я взяла кружку. Чай был горячий, крепкий. Я пила маленькими глотками, смотрела в окно.

— Завтра начнём, — сказал Григорий. — С големами. Работы много.

— Да, — ответила я.

Я думала о чертежах. О том, как сделать големов лучше, чем просили. О том, чтобы они работали без сбоев, без нареканий.

Но вслух ничего не сказала.

Глава 32. Выбор

Глава 32. Выбор

Утром я сидела над чертежами.

Линда стояла рядом, держала линейку. Я водила карандашом по бумаге, пересчитывала нагрузки, проверяла шарниры. Схема Алексея была хорошей, но я видела, где можно усилить, где упростить, где добавить кристаллы для плавности хода.

Особенно меня беспокоили суставы. В его чертежах они были слишком жёсткими — големы будут двигаться рывками, быстро изнашиваться. Я добавила дополнительные шарниры и амортизирующие пружины. Теперь движения станут плавнее, а ресурс увеличится вдвое.

Я мысленно усмехнулась. Алексей думает, что заказал големов у Григория. А получит механизмы, которые даже в столице не всякий инженер соберёт.

Но для этого нужны были материалы. Лучшие, чем те, что лежали у нас на складе. Те самые, которые Алексей обещал предоставить.

Я отложила карандаш и пошла к Григорию.

Он сидел за столом в горнице, перечитывал договор, который составил вечером. Лист бумаги с чёткими строчками, подписи — пока только его.

— Григорий, — сказала я. — Мне нужно посмотреть материалы.

— Какие? — он поднял голову.

— Те, что Алексей обещал. Для големов. Без них я не смогу сделать так, как нужно.

Он помолчал, постучал пальцем по столу.

— Я не смогу, — он покачал головой. — Я в металлах не разбираюсь так, как ты. Выберу не то — потом переделывать.

— А вместе?

— Вместе — значит, он поймёт, — Григорий нахмурился. — Что ты главная.

Я молчала. Он был прав.

«Если он ещё не понял», — подумала я. Вспомнила, как Алексей смотрел на меня у костра, в типографии, на ярмарке. Он уже догадывался. Вопрос времени.

— Но и послать тебя одну нельзя, — продолжал он. — Женщина на складе, без мужчины... разговоры пойдут. Да и неудобно.

— Значит, надо идти вместе, — сказала я. — А там... может, не заметит.

— Заметит, — Григорий вздохнул. — Он всё замечает.

Я сжала губы.

— Другого выхода нет.

Григорий встал, сложил договор в карман.

— Знаю, пошли.

Мастерская Алексея поражала.

Мы вошли внутрь, и я замерла. Здесь пахло металлом, маслом и магией — густой, плотной, как сироп. Она текла по проводам, пульсировала в кристаллах, вибрировала в воздухе.

Большие двигатели стояли вдоль стен — от маленьких, размером с мою голову, до огромных, выше человеческого роста. Паровые машины гудели, шестерёнки крутились, где-то шипел пар.

Я смотрела и не могла наглядеться. Всё здесь дышало, жило, работало. И это было прекрасно.

Я заметила один двигатель — его магия была слабой, неравномерной. Кристалл явно требовал замены, а контакты подгорели.

— Григорий Ильич! — Алексей вышел из кабинета, протянул руку. — Рад видеть. Договор готов?

— Готов, — ответил Григорий. — Принимайте.

Он протянул бумагу. Алексей взял, пробежал глазами, кивнул.

— Всё верно. Сейчас подпишу.

Он подошёл к столу, взял перо. Я осталась стоять у входа, не решаясь сделать лишний шаг. Внутри всё кипело от желания подойти, рассмотреть, потрогать.

— Барышня, — Алексей поднял голову. — Вы что стоите? Проходите, смотрите. Не стесняйтесь.

Я сделала шаг, другой. Прошла вдоль стены, разглядывая двигатели. Магия в них была другой, не такой, как в моих механизмах. Грубее, мощнее, но живая.

У одного двигателя я заметила свежую пайку — неровную, с наплывами. Видно, чинил не мастер, а ученик.

Я подавила желание подсказать. Но про себя отметила: если у них такие пайки, то и в других местах могут быть проблемы. Может, поэтому Алексей и заказал големов у нас?

Из кабинета я чувствовала взгляд Алексея. Он подписывал бумаги, но смотрел на меня. На то, как я разглядываю его механизмы. Как мои пальцы тянутся к металлу.

На секунду наши взгляды встретились. Он чуть приподнял бровь, будто спрашивал: «Ну что, барышня, как вам моё хозяйство?»

Я отвела глаза.

Григорий тоже это заметил. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и хмурился.

— Всё, — Алексей встал, протянул Григорию один