— Он еврей?

— Сто процентный, хороший, кстати, зубной техник, мне половину зубов заново поставил.

— Всё равно в эфир не пустят, а если и пустят, то порежут большую часть. А меня потом еще и работы лишат.

Вот ведь зараза! Никак не хочет соглашаться. Даже возможность спасти евреев, и та не помогла. Вот так они всегда буржуи проклятые, только на словах готовы помогать, у них все не по-настоящему, только одни деньги на уме. Деньги? Стоп!

— А если я вам компенсирую ваши убытки?

— Это как?

— Сколько вы зарабатываете в год?

— Это не приличный вопрос Петр.

— Ладно, тогда если я продешевлю, то не взыщите, — усмехнулся я. — Я открою счет на ваше имя в банке на Каймановых островах на пять миллионов долларов если интервью со мной выйдет без особых купюр. А если вас уволят, то я вам закажу стать режиссёром документального фильма обо мне. Бюджет фильма будет, скажем десять миллионов долларов, причем все расходы, связанные со съемочным процессом, я беру тоже на себя. По факту десять миллионов — это полностью ваш гонорар.

На самом деле из досье Лари я точно знал о его доходах. В мае 1998 года, на пике успеха на CNN, Ларри подписал новый контракт, который гарантировал ему зарплату в размере семи миллионов долларов в год в течение пяти лет, на общую сумму тридцать пять миллионов долларов. В следующем году срок контракта истекает, а значит его могут и так не продлить. Так что пять миллионов за одно интервью — это более чем хорошая цена.

— То есть вы заплатите мне пять миллионов только за то, что интервью с вами выйдет в эфир? А если меня уволят, то дадите еще десять миллионов?

— Да.

А глазки-то у Лари заблестели, вон как сверкают аки два алмаза! Что гадина очкастая купил я тебя! Ну, вот, а ты ломался, а оказалось надо только цену соответствующую подобрать. Всё у вас буржуев можно решить деньгами. Хотя не у всех. Агент Фрэнк Мозес от денег отказался, сказал, что для него интересы страны на первом месте. Хорошо, что на западе Фрэнков Мозесов раз два и обчелся, иначе тяжко пришлось бы с ними.

— Окей, но учтите, что никаких имен и данных из вашего блокнота, только общие фразы. Согласны?

— Ну, раз по-другому никак, то согласен, но у меня есть одно условие.

— Какое? — настороженно скривился Лари.

— Если на вас выйдут сотрудники спецслужб США и будут расспрашивать о нашем разговоре, то прямо им скажите, что я готов к переговорам и могу отдать свой блокнот им взамен на гарантии безопасности для моей семьи и моей страны. Понимаете, о чем я?

— Петр, тогда у меня встречное предложение — накиньте еще два миллиона к пяти и ваши слова я передам лично главе ЦРУ, как только вернусь в Штаты, я вхож в его кабинет. Согласны?

— Конечно, согласен, — я протянул руку Лари для скрепления нашего устного договора. — С вами приятно иметь дело Лари Кинг.

— И мне с вами Петр Чехофф.

Пожали друг другу руки, выпили по бокалу кальвадоса и довольные прошедшими переговорами вернулись в студию, где продолжили запись шоу. В итоге получилось даже лучше, чем я хотел, потому что пока мы с Лари шушукались в ремонтируемом кабинете кто-то трогал блокнот в кармане пиджака, оставленного в студии.

Потом, когда Лари и его команда покинули студию мы с Мигелем и главой разведки Кубы просмотрели интересное видео с скрытно расположенных камер в студии. Как только в помещении остались одни американские телевизионщики и Экон произошло увлекательное действие, после которого я очень сильно зауважал работавших под прикрытием агентов ЦРУ.

Звукорежиссёр подошел к столу и начал вертеть в руках один из микрофонов, а в этот момент один из осветителей женского пола с выдающимся бюстом и милым личиком переносила на другое место мощный светильник-софит на ножке и как бы случайно его включила — яркий свет ударил по глазам Экона заставив его болезненно сморщиться и начать тереть глаза. Барышня-растяпа тут же бросила софит и начала извиняться, скакать, охать и ахать вокруг моего охранника-здоровяка наваливаясь на него свой необъятной грудью, а потом вообще схватила его за руку и утащила туалет промывать глазенки, ну, а звукорежиссёр вытащил из кармана моего пиджака блокнот и в быстром темпе сфотографировал все его станицы на миниатюрный фотоаппарат. Сделано все это было быстро и четко, а главное, звукорежиссёр и девушка-осветитель даже не переговаривались перед этим, как будто мысленно смогли договорится. Молодцы, одним словом!

— Ну, что товарищи, могу вас поздравить с удачным проведением операции по доведению до противника нужной нам дезинформации, — произнес младший брат команданте Рауль Кастро, а по совместительству еще министр Обороны Кубы и глава Внешней разведки Кубы. — Петр как думаете, в пользу кого работала эта парочка фокусников?

— Не знаю Мигель, — честно ответил я, — но по большому счету это не важно, потому что в блокноте был липовый компромат на все три партии. Просто конкретно в этом блокноте было больше на республиканцев, но кое-что было и на демократов, поэтому если блокнот не попадет в руки главы ЦРУ, то не страшно.

— А как, по-вашему, когда можно ожидать нужной нам реакции гражданского населения Штатов?

— Интервью выйдет завтра вечером, первые погрому пройдут уже ночью, а утром должно полыхнуть. У вас все готово для поддержания протестов на нужном уровне?

— Да, а у вас?

— У нас тоже. Я завтра вечеров вылетаю в Штаты, буду оттуда руководить всеми процессами.

— Мои люди уже там, на вашей базе? — спросил Рауль.

— Да.

— Мигеля берете с собой?

— Если вы его отпустите, то, да, — кивнул я, — ему очень хочется быть биографом этой операции и снять документальную хронику.

— Похвальное рвение, — улыбнулся младший брат Кастро. — Ладно у меня еще две важные встречи, рад был пообщаться, — Рауль пожал на прощание руку и вышел из комнаты.

— Дядь Петь, — обратился ко мне по-русски Мигель, — а «мерина» Бьянки мне правда можно взять? Ну в целях соблюдения конфиденциальности, а то при Лари Кинге про машину поговорили, а вдруг он меня сегодня или завтра в городе увидит, а я на своей старой развалюхе езжу. Вдруг чего заподозрит, — у Мигеля при этом было такое хитрое выражения лица, что даже слепому было понятно, что меня банальным образом разводят.

— Зачем тебе, если у тебя только один сегодняшний вечер свободный?

— Ну, дядя Петя на такой машине я за вечер и ночь такое