побежать свергать Трампа. Главное, чтобы сейчас Лари Кинг скептически и язвительно не припомнил, что у нас в Кабинде президент Паспарту сидит в своем кресле уже бессменно восемнадцать лет. Лари было уже открыл рот, но его успел перебить Мигель.

— Что⁈ — излишне эмоционально на мой взгляд вскрикнул Мигель. — У вас есть доказательства?

— Да, есть! — я вытащил из кармана пиджака блокнот с небольшой красной отметкой на обложке и потряс им в воздухе. — Здесь неопровержимые доказательства моих слов. Если хотите я назову конкретные имена из числа республиканцев, а также покажу, когда и кем переводились на их счета деньги, а главное скажу за что, и какое это отношение имеет в Дику Чейни и СССА. Тут всё просто!

— Стоп! — буквально выкрикнул Лари, обращаясь к оператору. — Перерыв!

— Что случилось коллега⁈ — удивленно привстал со своего стула Мигель. — Вам плохо?

— Нет мне нормально, но продолжать запись мы не можем и вообще я не уверен, что весь отснятый материал можно выдавать в эфир.

— Это как? — Мигель потрясенно плюхнулся обратно в своё кресло. — Вы о чем Лари?

— Мистер Чехофф нам надо поговорить, — шепотом произнес американец, нависнув надо мной, — только наедине и без лишних ушей.

— Мигель, — шепотом обратился я к кубинскому ведущему, — где у вас есть закуток, где мы могли бы с мистером Кингом тайком пошушукаться.

— Тайком? — кубинец тоже перешел на шепот. — Петр, это же здание центрального телевидения, здесь все прослушивается.

— Я в курсе, — прошипел я, — придумай что-нибудь, уверен, что ты решишь эту проблему.

— Петр, но как⁈ — Мигель буквально отшатнулся от меня. — Я не хочу рисковать своей шкурой. Простым увольнением за такое не наказывают, могут и в тюрьму упечь.

— Мигель тебе ведь нравится «мерседес-купе» моей жены, что стоит в гараже диппредставительства Кабинды в Гаване.

— Белый?

— Да.

— Нравится.

— Если поможешь, он твой!

— Серьезно?

— Да.

— Окей, — Мигель судорожно облизал враз пересохшие губы. — Есть одна комната, там делают ремонт, поэтому она без прослушки, можете переговорить там, но надо все обустроить так, будто вы там пьете и пусть кто-то из ваших людей Петр покараулит в коридоре.

— Отлично, — хлопнул я Мигеля по плечу, — я знал, что ты не подведешь.

Мигель молодчага так все натурально отыграл, что если бы я не знал, что все это постановка то решил бы, что он действительно боится за свою судьбу и сейчас совершает правонарушение. Кубинец только ошибся в цвете машины моей жены, «мерседес» красного цвета, а не белого, видимо все-таки Мигель переволновался. Надеюсь, что агенты ЦРУ, не знают какого на самом деле цвет «мерседеса».

Я снял пиджак, бросил его на кресло, делая вид что мне душно и попросил, чтобы Гагик выкатил меня в коридор, следом за мной увязались Лари и Мигель, демонстративно доставая сигареты. Экон остался в студии приглядывать за американскими телевизионщиками, а кубинские товарищи, которые делали запись шоу параллельно, тут же умотали на перекур или перекус.

Через пару минут мы с Лари остались один на один в просторном кабинете с большими панамными окнами, откуда открывался прекрасный вид на столицу Кубы. Из мебели в кабинете была только стремянка, на которую Гагик выставил бутылка «кальвадоса», пару стаканов и жестяную коробку мелких орехов в шоколадной глазури. После этого мой помощник вышел из помещения, где вместе с Мигелем активно курил в коридоре, изображая праздное ничегонеделанье.

— Мистер Чехофф… — начал Лари.

— Просто Петр, — предложил я, — все-таки вы старше меня Лари и мне неудобно, что вы мне всё «мистер», да «мистер».

— Окей, Петр, есть такие слова, которые нельзя произносить в прямом эфире. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Понимаю, — кивнул я, — но и вы меня поймите, я отдал предпочтение именно вам как журналисту, потому что мне важно, чтобы мои слова были услышаны именно американской аудиторией, я точно знаю, что ваше шоу смотрят в Белом доме. Если в Капитолии поймут, что их замысел раскрыт, то надеюсь это их остановит и не будет никакой войны с Кабиндой.

— Я не хочу рисковать своей работой, да и жизнью тоже, — скептически поджал губы Лари, — да и вряд ли такое шоу пропустят в эфир.

— А как же отсутствие цензуры? — подколол я американца.

— Официально её нет на американском ТВ, а не официально, — мистер Кинг ничего не сказал, лишь махнул рукой.

— Лари сейчас в Гаване находится советский журналист Владислав Листьев, ведущий ток-шоу «Час пик». Слышали о таком?

— Да, Петр, слышал. Это очередной мой подражатель, — немного презрительно скривился американец.

Тут Лари был прав телепередача «Час пик» которую на Первом канале вел Листьев действительно была копиркой с шоу Лари Кинга, Влад Листьев даже одевался как его заокеанский коллега — в подтяжки и галстук одинаковой расцветки, ну и очки само собой. Правда у Влада были еще усы, которых не было у Лари, но это уже мелочи. И, кстати, в этом времени журналиста Влада Листьева не убили в подъезде своего дома, он до сих пор жив и прекрасно себя чувствует.

— Если вы откажетесь выпускать мое интервью, то завтра же мы его запишем с Владом Листьевым, аудитория конечно будет больше русскоязычная, но думаю, что помимо Африки передача будет показана еще в Европе, странах Азии и Латинской Америки, не бесплатно, конечно, придётся раскошелится, но если для дела надо, то значит надо. А если эта передача даст нужный резонанс в мировой информационном поле, то страны СССА подадут заявку на вручение Владиславу Листьеву Нобелевской премии мира. А так она могла бы достаться вам.

— Нобелевка — это, конечно, хорошо, — грустным голосом произнес Лари, — но жизнь дороже.

Упертый зараза, но ничего, не получилось с этого хода зайти, зайдем с другого. Попробуем надавить на его еврейское эго…

— Лари, если бы вы могли вернутся в прошлое и остановить Холокост, вы бы сделали это?

— Холокост⁈

— Да.

— Конечно. Я — еврей и это боль моего народа. А причем здесь это?

— Надо остановить возможную войну, хватит уже тех жертв, что понесла Америка, погибли тысячи американских моряков, среди которых тоже было много евреев. Согласно последней переписи населения, в Кабинде проживает более двухсот тысяч евреев, большая часть из них выходцы из СССР, они, по сути, такие же беглецы от системы, какими были и ваши родители. Не хотите помочь мне, помогите им.

— А почему они не едут в Израиль? — проигнорировав остальные мои слова задал неожиданный вопрос американец.

— В Кабинде жизнь спокойней и сытней, чем в Израиле, у нас нет воинственно настроенных мусульман вокруг, — объяснил я, — знаете, как говорит один мой знакомый стоматолог?

— Как?