Я пожимаю плечами. На самом деле мне наплевать, как выглядят офисы «Магикса». Потом я вспоминаю, что пытаюсь расположить её к себе.

— Здесь чудесно, — говорю я. — Так светло и воздушно. То, как розовый оттеняет оливково-зелёный, бесспорно вдохновляет.

У неё напрягается челюсть, и я понимаю, что вложила в свой голос слишком много энтузиазма.

— Извините. Я на взводе, и не хочу показаться неискренней.

Её глаза распахиваются чуть шире.

— Это извинение от великой, непобедимой Бо Блэкмен? — она прижимает руку к сердцу. — Я потрясена.

— Я не непобедима, — сухо отвечаю я. — Особенно в этих наручниках.

Она улыбается.

— Да, мой предшественник кое-что всё же сделал правильно.

Учитывая, что я посадила её предшественника в тюрьму, где он умудрился погибнуть, я решаю, что это не то направление, в котором я хотела бы продолжить разговор.

— Как вас зовут? — вместо этого спрашиваю я.

— Вы можете называть меня Изабеллой.

Интересно, она подобна Мадонне, и у неё нет фамилии? На этот раз, однако, мне удаётся быть более осмотрительной.

— Приятно с вами познакомиться.

Изабелла снова улыбается и садится, элегантно скрестив лодыжки. Она жестом указывает на кресло напротив, и я неуклюже плюхаюсь на него. Но на мне всё ещё эти дурацкие наручники, так что это не совсем моя вина.

— Зачем вы сюда пришли? — спрашивает она.

Я откидываюсь на спинку стула и пытаюсь выглядеть беззаботной, отвечая на её вопрос своим собственным.

— Какова ваша прибыль в последнее время?

— Нам не грозит банкротство, — отвечает Изабелла. — Но спасибо вам за беспокойство, — она уже выглядит скучающей.

— Раньше я работала в страховой компании, — говорю я.

— «Брукхаймер и Беррихилл».

Она сделала свою домашнюю работу.

— Да. Я нанесла им визит на этой неделе. Мистер Беррихилл был обеспокоен тем, что они могут потерять многих своих клиентов теперь, когда не так много вампиров, о которых стоит беспокоиться.

В её глазах пляшут огоньки.

— Значит, вы помогли ему, выпив пинту его крови и сделав фото. Только не говорите мне, что вы здесь для того, чтобы предложить мне ту же услугу, потому что, если это так, я со всем уважением откажусь.

— Мне говорили, что это похоже на оргазм, — говорю я, прежде чем поспешно добавить, — но нет. Я здесь не совсем из-за этого.

Её брови приподнимаются.

— Не совсем?

— Послушайте, я знаю, что ваша компания вложила много денег в антивампирские разработки. Эти наручники, электрошокеры и всё такое прочее дерьмо. Если вампиров не будет, то всё это пропадёт даром. Вам нужны трайберы вроде нас.

Её губы кривятся.

— Значит, вы здесь для того, чтобы попросить нас публично выступить в вашу поддержку, — она делает паузу. — И против мистера Хейла.

Приятно осознавать, что она в курсе текущих событий.

— Да.

— Это правда, — осторожно заявляет Изабелла, — что мы потеряем часть клиентов. Но вы же видели, как обстоят дела внизу. Мы не беспокоимся. Мы можем возместить упущенную выгоду в другом месте. Я понимаю вашу позицию, мисс Блэкмен, но идти против влиятельного члена правительства было бы не в наших интересах.

— Хейл здесь надолго не задержится, — рычу я.

Она выглядит лишь слегка заинтересованной.

— Вы не можете убить его. Вы же знаете, что если вы это сделаете, его послание станет ещё более убедительным.

Я стискиваю зубы.

— Я знаю об этом.

— Что ж, тогда.

Я повторяю свою точку зрения.

— Чем больше вампиров, тем больше прибыли для вас

— Мы справимся, — она встаёт. — Если это всё…

— А что насчёт деймонов Какос? — вырывается у меня.

Впервые я вижу в её глазах неподдельный интерес, хотя её реакция сдержанна.

— А что насчёт них?

— Деймоны Какос представляют гораздо большую опасность для общества, чем вампиры.

— Так и есть, — соглашается она. — Но, если не считать периодического «банкета из сердец», они, как правило, держатся в стороне.

— Это неправда. У них больше власти и контроля, чем кто-либо может себе представить.

— И это ключевой момент. Если люди не осознают, что деймоны Какос представляют серьёзную угрозу, они не будут тратить деньги на защиту от них, — она указывает на меня. — Тупик.

Я сглатываю.

— Есть способы информировать общественность об опасности. «Улицы Пламени» принадлежат деймону Какосу. Готова поспорить, что есть и другие известные компании.

Она склоняет голову набок.

— Возможно, эта в их числе.

Чёртов ад. К счастью, она только смеётся.

— Я шучу. Кроме того, даже если бы общественность захотела найти способы обезопасить себя от деймонов, у нас нет ничего, что могло бы сработать. Мы не занимаемся тем, что обманываем наших клиентов, мисс Блэкмен.

— Деймоны Какос могут читать мысли. Они могут манипулировать мыслями и чувствами.

Очевидно, это не новость для Изабеллы, потому что выражение её лица не меняется.

— Мы не можем защититься от этого.

— Вообще-то, — говорю я ей, — можете, — я встаю, слегка пошатываясь. — У меня есть секретный ингредиент.

Я вознаграждена внезапной вспышкой в её глазах. Она быстро скрывает это, но я довольна, что сумела заинтересовать её.

— Продолжайте, — говорит она.

— Выступите в парламенте в нашу защиту, и я передам это вам, — у Хоуп есть остатки донорской крови Марии; всего нескольких капель будет достаточно, чтобы «Магикс» подключил своих специалистов к созданию синтетической версии. Я получаю богатую корпорацию, помогающую вампирам, и средство защиты от деймонов Какос для всех нас. Это беспроигрышный вариант. И ещё кое-что.

— Какое заманчивое предложение, — бормочет она.

Я улыбаюсь. Она у меня в руках, и мы обе это знаем. Теперь всё, что мне нужно — это выяснить, что ей известно об искусстве похищения тел, и я действительно чего-то добьюсь.

Позади нас раздаются шаги. Я оглядываюсь через плечо и хмурюсь, когда появляется один из охранников. Он протягивает мне телефон.

— Это вас, мисс Изабелла.

— Спасибо, — она берёт трубку и прикладывает её к уху. Я нетерпеливо постукиваю ногой по полу. Я бы хотела, чтобы она уже перешла к делу.

Она сбрасывает вызов и кивает охраннику.

— Отпустите мисс Блэкмен.

Он не выглядит счастливым, но делает, как ему говорят, пока она поворачивается к телевизору, берёт пульт дистанционного управления и переключает канал.

— О боже, — она цыкает языком. — Возможно, вы опоздали.

Я понятия не имею, о чём она говорит, пока не вижу, что она смотрит. Это запись с камер видеонаблюдения, на которой я позирую в лифте Милдред, а затем саму Милдред вытаскивают, очевидно, против её воли. Чёртов ад. Камера выхватывает Винса Хейла, который выглядит печальным. Хотя звук выключен, нет сомнений в том, что он говорит; он рассказывает миру, что я монстр, что вампиры неисправимы.

Пошёл он к чёрту. С меня, пожалуй, хватит.

Глава