поедает тебя глазами. – Тараторит сестра, отчего у нее быстро кончается воздух в легких. – Потом вас долго не было, причем обоих. Я весь вечер за вами наблюдала. То, как он смотрел на свою жену и на тебя – совершенно два разных взгляда, небо и земля. Алисия для него, как чужая, он почти не обращал на нее внимание. А вот ты…

Я закрываю глаза ладонями. Мне приятно слышать подобные вещи, в особенности от старшей сестры, которая успела провести собственное расследование.

– Как он на меня смотрел?

– Каррас не мог наглядеться на тебя, ему было мало просто смотреть. Он боялся потерять тебя из виду, Катрина. Впервые вижу, чтобы мужчина так смотрел так на женщину. – На глаза Алики наворачиваются слезы, она широко улыбается и обнимает меня. Что за милости? – Ты дорога ему. И да, Дем только с тобой так красиво смотрится. Не хочу тешить тебя надеждами, но вы, будто созданы друг для друга. Смотришь на вас, и сразу все понятно.

В душе вновь зажигается огонек, жар распространяется от слов сестренки по телу. Самое главное, что я ощущаю все его взгляды. Чувствую нашу связь не только между ног, а каждой клеточкой тела.

– Не знаю, что у вас происходит. Но мне кажется, что вы со всем справитесь. Побалуешь меня кузинами?

Алика самая настоящая дурочка. Ровным счетом ничего не произошло, а она уже воображает, как нянчится с моими детьми. Интересно, все женщины такие выдумщицы, как мы?

– В тебе есть одно дурацкое качество. С самого детства ненавижу его в тебе. – Начинает сестра, отчего я усмехаюсь.

Раздается стук. В комнату входит мама. Она ровно секунду, затая дыхание, смотрит на нас. Я прикрываю глаза и молюсь всем богам этого мира, чтобы она не слышала ничего про Карраса. Это не совсем тот факт, которым я хотела бы делиться с родителями.

– Вечер откровений, девочки? – произносит она и ложится между нами с сестрой.

Алика кивает головой.

– Так, что ты ненавидишь в Катрине? – не отступает мамуля, засовывая нос в наши дела. Любопытство – то качество, которое передавалось у Хеймсон по наследству, видимо.

– Гордость. Ее невозможно сдвинуть или в чем-то переубедить. Помню, как детстве играли… – Рассказывает одну из миллиона историй яркого прошлого сестра.

– Да. Хеймсон упрямая, прямо как отец. – В конце заключает мама.

***

Мы с Джаредом приезжаем в ресторан. Он учтиво открывает дверь машины и помогает выбраться.

– Спасибо. – Благодарю я, избегая столкновения с голубыми глазами мужчины.

Весь вечер Хартли не затыкается, рассказывая о своей жизни, детстве, юности, бывших девушках. Я с безразличием слушаю бредни мужика и мечтаю поскорее сбежать домой.

– Ты наелась?  – Впервые за весь вечер интересуется мной Джаред.

– Да. – Отвечаю я. Но вернее было сказать, что я потеряла интерес ко всему, как только ты забрал меня. К еде в том числе.

Фотограф просит счет и роется в своем кошельке. У меня на душе какие-то странные ощущения. После отъезда Демиена я, будто теряю смысл жизни, все чаще задаюсь вопросами по типу: «Зачем я здесь». Ответ так и не приходит. Я много думаю о жизни и том, что сделала за двадцать один год. Мне хочется как-то помогать людям, оставить частичку себя, когда покину мир. Эти мысли совсем не походят на мысли безразличной к другим и холодной Хеймсон.

– Я оставил карту дома, – жалобно вздыхает Хартли. – Ты не могла бы заплатить?

Медленно поворачиваю голову в сторону и безэмоционально достаю из сумки банковскую. Кладу перед носом Джареда. Плевать, что у него нет денег. Плевать, что он фотограф. Плевать на все, что сейчас происходит. Лишь бы побыстрее расплатиться и сбежать отсюда. Будем считать это добрым жестом.

Я поднимаюсь из-за стола, когда нам приносят счет. Расплачиваюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но у мужчины другие планы. Он обнимает меня и угрожающе шепчет на ухо:

– Ты должна притвориться, если хочешь сохранить свой секрет о Демиене. Посмейся ради вашего прошлого.

Я выполняю указание. Обнимаю Джареда за шею и весело хохочу. Все, как хочет ублюдок.

– Назови мое имя, малышка.

– Джаред. – Тихо произношу я.

Хартли недоволен. Просит, весело смеясь, назвать его имя еще громче. Я успокаиваю себя тем, что просто играю роль актрисы. А чтобы этот голливудский шедевр увидел весь мир, мне стоит приложить некоторые усилия. Заразительно смеюсь, изображая из себя влюбленную, и громко, с радостью в голосе, произношу имя ненавистного мне парня.

Руки Джареда лежат на моей заднице, я стараюсь не обращать внимание на этот факт. На что-то в этой жизни приходится закрывать глаза.

– Умничка! – Произносит Хартли и одобрительно сжимает ягодицы. Так бы и врезала ему!

Парень тянется к губам. Я немного теряюсь, потому что не хочу делать этого. Закрываю глаза, когда губы Джареда касаются моих.

«Представляй Демиена. Это Каррас целует тебя, отвечай на поцелуй», – сигналит мозг.

Язык парня проникает в мой рот и переплетается с моим. К горлу подступает тошнота. Не могу представить Дема, так как поцелуи с Джаредом – это тупо обмен слюнями. Губы Джареда не пробуждают ничего, кроме брезгливости. Его чмокания и рядом не стоят с теми напористыми и в то же время нежными поцелуями Карраса.

При одной мысли о Демиене у меня подкашиваются ноги. Как бы я хотела сейчас зарыться в его черные волосы, провести пальцем по голому торсу и ощутить властные губы на своей шее. Уверенный взгляд карих мужчины заставлял чувствовать себя живой, сексуальной и женственной. С Демом жизнь ощущалась по-другому.

– Добрый вечер, – доносится до меня справа. Джаред не спешит отрываться и продолжает возить языком во рту.

– Добрый. – Отвечает Хартли, прерывая наш поцелуй.

Я поднимаю взгляд на подошедших людей.

Сердце падает в пятки и разбивается на осколки. В груди застревают все слова, которые рвутся быть сказанными. Молчу и не отрываясь испуганно смотрю на Карраса. На лбу у мужчины образуются поперечные складки. Его тяжелое дыхание заставляет испытывать страх. Каррас глядит на меня – объект своего гнева.

Не могу выдержать напряжение между нами. Джаред и Алисия недоуменно наблюдают за нами. Демиен смотрит только в мою сторону и не замечает остальных. Нужно выводить Карраса из трансового состояния.

– Мне нужно отлучиться. – Роняю я и без извинений мчусь в уборную. Голова кружится от яростного взгляда Дема.

По дороге чуть не сбиваю с ног девушку, прикрываю рот ладонью и ускоряю шаг. Стараюсь глубоко дышать, чтобы не потерять самообладание и не расплакаться раньше времени. Кровавое месиво – вот, что хочет устроить Каррас прямо сейчас. В уборной никого. Открываю кран и