глоток пива из бутылки. — Ее, телохранителя и этого профессора Ошацки, — вспомнил я, когда уже говорил.

— Какого профессора?

— Ошацки, если он существует.

— А что с ним? — Космо снова взялся за сотовый.

— Он якобы написал заключение, из которого следует, что биологические родители Йолы прошли ресоциализацию. Мелани упомянула его имя. Из-за него все и завертелось, если то, что сказали мне Ким и Тоффи, правда. А именно что служба опеки хочет вернуть Йолу в ее биологическую семью.

Космо хмыкнул, глядя на дисплей телефона. Большим пальцем он прокручивал список в Гугле.

— Профессор Гаральд Ошацки, шестьдесят два года, частная практика в Бисдорфе. Кажется, он действительно существует. Странно.

— Почему странно?

— Потому что это не подходит, сам подумай. — Он сделал еще один большой глоток. — Как ни крути, эта Мелани Пфайфер играет не в той команде. Она или сама главное лицо, или, по крайней мере, приведет тебя к преступнику. Тогда зачем она дала тебе подсказку с профессором Ошацки, который, возможно, поможет найти Йолу? Это имеет смысл, только если…

— …Ошацки — ловушка, — завершил я предположение Космо. Но тот еще не закончил мысль.

— Или… — сказал он, задумчиво глядя на свечи, — или ее саму шантажируют, и этой подсказкой она хотела помочь тебе. Так или иначе, — Космо пристально посмотрел на меня, — ты прав: мы должны найти эту Мелани, она ключ ко всему. Не важно, готовит ли она нам ловушку, или ею самой управляют, как тобой, с помощью микронаушника.

Наушник?!

Я в ужасе схватился за ухо, сначала за левое, потом за правое, хотя знал, что это не та сторона. После боксерской травмы я не очень хорошо слышу на правое ухо, поэтому, как правило, прикладываю телефон к левому.

— Вот дерьмо! — вскрикнул я и подскочил на диване.

— Что? — испуганно спросил Космо. — Что опять случилось?

— Наушник, — произнес я. Мой невидимый поводок.

— Что?

— Фрида, — задыхался я, как тот портье по телефону. Пощечина! Тогда-то она и выбила наушник у меня из уха. В запале я этого не заметил, к тому же штука уже молчала несколько часов, а ухо горело после оплеухи.

— Боже мой, я потерял контакт с дочерью. Единственную связь.

— Понятно, только сейчас успокойся. — Космо тоже встал и положил обе руки мне на плечи, как делал раньше в кабине, чтобы подбодрить меня перед выходом на ринг.

— За сколько мы доехали до Берлина, часа за два? А сколько времени прошло, прежде чем ты забрал меня у клиники?

— Да, знаю. Мы были в пути почти пять часов и…

— …и за это время с тобой больше не связывались по наушнику.

Нет, за это время нет.

Но что произошло с тех пор, как я шагнул на территорию фавелы? С тех пор как задергался мой глаз? И сейчас сильнее, чем раньше?

Я стряхнул его руки с плеч и выбежал из хижины — по узкой тропинке на главную дорогу, через завешанные брезентом ворота на Альт-Штралау, переполняемый сомнениями и страхом, но все еще не имея плана, как найти Йолу, Мелани или хотя бы Фриду. Как закончить весь этот кошмар.

Какое-то время я в нерешительности стоял под дождем, словно парализованный отчаянием, и уже хотел было вернуться к Космо, как увидел его: темно-серый, в двадцати метрах ниже по дороге, под знаком «Стоянка запрещена» между двумя мусорными контейнерами, передний из которых был таким широким, что практически скрывал его: автофургон с тонированными стеклами, за рулем которого, насколько я разглядел в наружном зеркале, сидел водитель со светлыми дредами.

Глава 28

Йола

Ситуация изменилась, и не обязательно в пользу Йолы. На какое-то время немой оставил попытки дотянуться до оружия (Йола даже подумала, что он потерял сознание), но потом снова приподнялся, и тут она впервые смогла увидеть его лицо; в короткий безветренный момент освещенное ровным светом огня; темные, навыкате глаза; вены, которые проступали сквозь окровавленную кожу на виске и напоминали дождевых червей.

«Он такой молодой», — подумала Йола, намного моложе, чем она ожидала. Как будто люди, которые хотят причинить другим зло, должны достичь какого-то определенного возраста. Ее похититель застонал и прополз вперед на животе, всего один сантиметр, но все-таки.

Йола услышала скользящий звук, потом стук перекатывающихся камней — немой чуть приподнялся и выполз из горы обломков.

Камни!!!

Она быстро огляделась. А вдруг удастся найти какой-нибудь метательный снаряд, чтобы запустить киллеру в голову, и точно — за ее спиной что-то лежало, нужно было только пальцы протянуть.

Мраморизованный сероватый валун, возможно, гранито-гнейс, размером и формой с автомобильную аккумуляторную батарею, то есть тяжелый. Слишком тяжелый.

Черт подери.

Конечно, Йола могла поднять этот булыжник, она уже попробовала, но тот весил больше шара для боулинга.

«Такой камень я заброшу не дальше чем холодильник».

Йола посмотрела на немого, который вновь сократил расстояние между собой и оружием, и тут ее прорвало.

Она закричала от страха, заплакала, закрыла глаза. Ей так хотелось убраться прочь отсюда; оказаться где-нибудь далеко-далеко, лучше всего дома, с мамой и папой, перед телевизором, с горстью шоколадных чипсов во рту, Мистером Триппсом на коленях (интересно, он все еще у Денниса?), и чтобы на экране: мультфильм, кастинг-шоу, реклама, да пусть даже детская научная передача с этим бородатым парнем, где рассказывают всякую всячину — о пищевых красителях, силе притяжения, радуге или полиспасте, но только не о том, как освободиться из плена и сбежать от похитителя… Подожди-ка! Или все-таки рассказывают?

Йола снова открыла глаза, посмотрела на балку, которая придавила ей ноги, завела руку назад, нащупала шершавый камень, подумала о полиспасте из последней серии детской телевизионной передачи и вспомнила единственное, спасительное слово, которое только что пронеслось у нее в голове: рычаг!

Она потянулась назад. Обеими руками схватилась за камень. На какой-то миг она почувствовала себя как на пыточной скамье (отлично, подумала она, все Средневековье за один день: сначала костер, потом пыточная скамья) и поняла, что больше не может выносить эту боль, которая то пульсировала, то колола, но чаще всего обжигала огнем, особенно когда она двигала левой ногой. В конце концов ей удалось обеими руками перетащить камень вперед. Прежде чем он выпадет у нее из рук и раздавит грудную клетку, Йола решила сама положить его себе на грудь — вследствие чего не могла больше свободно дышать. Валун придавил ее, как свинцовый груз.

Ей ужасно хотелось посмотреть налево, на бывшего Безликого, чье лицо она теперь знала, но Йола очень боялась, что ее