Йола открыла рот, чтобы закричать, втянула облако золы, почувствовала, как та заскрипела на зубах, когда губы сжались; потом она почувствовала, что парит, и все вокруг стало невесомым.

Йола больше ничего не слышала, не ощущала ни веревок, ни веса, ничего, кроме свежего холодного ветра в лицо. И когда наконец решилась открыть глаза, спустя долю секунды после последнего взрыва, увидела яркий блестящий свет, который словно надвигался на нее.

Через секунду у нее уже сломались две кости — легко и беззвучно, как сухие травинки.

Затем стало хуже.

Глава 24

Ким

— Что случилось? — озадаченно спросил он.

Ким закрыла за собой входную дверь, сбросила пальто и туфли-лодочки с опухших ног. Все плавные быстрые движения напоминали отрепетированную хореографию. Ритуал возвращения домой, сопровождаемый облегченным вздохом: наконец-то можно оставить будни за запертой дверью. Только это была не ее квартира и тем более не ее домашний очаг.

Ким целеустремленно прошла в гостиную и опустилась на диван.

«Странно, — подумала она. — Эта кожаная штука такая удобная, а мы еще ни разу не занимались на ней сексом».

— У тебя есть сигарета? — спросила она мужчину, которого на занятиях с семейным психологом они окрестили Мистер Escape. Потому что для нее он олицетворял возможность побега. И потому что его настоящее имя было не важно. По крайней мере, так она наврала Максу и терапевту. На самом деле она выбрала это имя потому, что ее любовник приятно пах одноименным мужским парфюмом от Кельвина Кляйна; вот как сейчас, сразу после душа.

Он стоял в дверях — босиком, с влажными волосами, в одних джинсах, — и мрачно смотрел на нее.

— С каких пор ты снова куришь?

— С тех пор как Йола исчезла.

— Она пропала?

— Какое еще значение слова «исчезла» ты знаешь?

Он раздраженно моргнул.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Она сбежала?

В его голосе слышалась надежда, потому что в случае исчезновения ребенка «побег» лучше любой альтернативы, но Ким пришлось развеять эту его надежду. Она коротко рассказала о событиях последних часов, включая хаотичную сцену в больнице.

— Твой муж? — растерянно спросил Мистер Escape, когда она закончила повествование.

— Да. Макс утверждает, что похитил ее.

Он перестал моргать и напряженно зажмурился, словно пытаясь решить какую-то особенно сложную арифметическую задачу. В принципе, его реакция не отличалась от реакции Ким, когда она сегодня утром прослушала сообщения голосовой почты. Правда, выглядел он значительно испуганнее, чем она в тот момент.

— Это что, шутка?

— Я похожа на клоуна?

— Нет. Но, честно говоря, ты не похожа и на мать, которая переживает за дочь!

«Приемную дочь», — мысленно поправила его Ким.

— Почему? Потому что я не упала к твоим ногам и не катаюсь, рыдая, по полу?

Он смотрел ей в глаза, выглядел ошеломленным. Либо из-за ее поведения, либо из-за исчезновения Йолы. Ким не могла сказать, что ужасало его больше.

— Кроме всего прочего, потому что ты подкрасила губы и нарумянилась, прежде чем прийти ко мне, и я просто не могу поверить, что ты хочешь того, о чем я думаю, — напустился он на нее.

Ким поднялась. Расстегнула верхнюю пуговицу на блузке.

— Ах так? И о чем же я думаю? — спросила она и не сомкнула губы после того, как задала вопрос; ритмично касалась языком верхних резцов изнутри, ожидая ответа.

Мистер Escape подошел ближе, запустил обе руки Ким в волосы и притянул ее голову к себе.

— Твою дочь похитили, а ты хочешь трахаться?

Она почувствовала его дыхание у себя на языке. Ее губы были в миллиметре от поцелуя. Он крепче схватил ее за волосы. На глазах у Ким появились слезы.

Она кивнула, и их губы соприкоснулись.

— Шлюха, — сказал он и оттолкнул ее от себя на диван.

Ким почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она поднялась, злая и возбужденная, но злоба однозначно преобладала.

— Ты идиот! — фыркнула она. — Думаешь, судьба Йолы мне безразлична?

Ким сделала шаг в его сторону и залепила звонкую пощечину. Он лишь покачал головой, не прикасаясь к красному пятну, которое тут же появилось на его щеке.

— Я боюсь за нее, — сказала Ким, ее голос и правда звучал сдавленно, но причиной было унижение, которое она только что перенесла. — Я ужасно боюсь за нее, — повторила она. — И хочу на пять минут забыть об этом страхе, всего лишь на пять минут, разве это так сложно понять?

— Честно говоря, да.

Он разглядывал ее застывшее лицо, и именно эта надменная манера, которая обычно так возбуждала, сейчас доводила Ким до белого каления.

— То есть я тебе надоела? — Она попыталась спровоцировать его. — Вчера ты не мог насытиться женщинами, а сегодня у тебя пропал аппетит?

Он сочувственно покачал головой.

— Ты ведешь себя как дешевка.

— В кровати тебе это никогда не мешало, — огрызнулась Ким.

В прихожей зазвонил ее сотовый.

Она прошла мимо него назад к входной двери и подняла свое пальто. Потребовалось какое-то время, пока она нашла телефон в одном из карманов.

— Да?

Энергичный голос на другом конце тоже не сулил приятного разговора.

— Это я, Тоффи. Ты немедленно должна приехать ко мне в бюро.

— Что случилось?

— Йола, — коротко сказал он. — Появился свежий след.

Глава 25

Макс

Через полтора часа местность, по которой мы ехали, стала такой же унылой и безотрадной, как и мое настроение. Мы снова были в Берлине, хотя все вокруг скорее напоминало Ресифе, Манилу или Бангладеш.

— Где мы, черт возьми? — спросила Фрида, которая молчала всю поездку, за исключением одного-единственного слова, когда на Темпельхофер-Уфер мы проехали мимо автозаправки и Фрида сказала «резерв». Стрелка датчика бензина по-прежнему находилась в красной зоне, потому что Космо уверенно промчался дальше.

Большую часть бензина мы истратили в Бранденбурге в поисках автофургона, который потеряли из виду сразу же после красного светофора на первом перекрестке за клиникой. Еще полчаса блуждали по Бранденбургу, изъездили главные улицы и переулки, но серый автофургон с затонированными стеклами как будто сквозь сквозь землю провалился и не сел нам на хвост, когда Космо решил направиться в «надежное место» в Берлине.

Сейчас, полтора часа спустя, мы уже миновали Кройцберг, как раз пересекли мост Эльзенбрюке у комплекса Трептоверс[139] и ехали по дороге Альт-Штралау параллельно Шпре, причем я почти не узнавал местность, где раньше кутил ночи напролет. Я знал, что где-то здесь находится Арена Берлин с барами, клубами и кораблем-бассейном, но сейчас не ориентировался. Территория справа поглотила все мое внимание, и мысли о