сжатия пространства мы попали в некое информационное пространство, и рифты — это некие «контакты подключения». Версия была любопытная, и хотя я совершенно не разделял эту точку зрения, слушал охотно.

Потом Штальман попытался поговорить о Лексе. Вернее, о наших с ней отношениях. Но это он зря, поскольку обсуждать с ним свою личную жизнь я не собирался.

Потом он пытался объяснить мне принципы работы системы. В частности, меня занимал вопрос, каким образом он получает некие очки развития или баллы, способные прокачивать мутации. Здесь Штальман опять соскочил в свою любимую тему информационного пространства. Сказал, что с его точки зрения каждый из измененных в некотором смысле является порталом в тот мир, где получил свою мутацию. Чем больше баллов, тем шире этот портал. При активации той или иной возможности осуществляется активация некой новой физики со взломанным кодом, и тогда становится возможным даже то, что в рамках нашего современного понимания мира совершенно невозможно.

— Так значит, по-вашему, законы физики — это просто какой-то код? — удивился я.

— Вспомни Библию. Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было вначале у Бога. И без него ничто не начало быть, что начало быть, — процитировал Штальман Евангелие. — Как ты думаешь, что это могло быть за Слово такое? Которым владел только Бог и которым он все создал.

Я задумчиво почесал затылок.

— Ну… Насколько я помню, обычно принято считать, что здесь речь идет о Логосе, Боге-Сыне, — неуверенно ответил я. — Хотя я не особо силен в теологии.

— А что, если Бог-Сын — это просто человек, которого Творец сделал носителем некоего Слова, и Слово это сотворило богочеловека? Того, чьи способности выходили далеко за рамки понимания людей об этом мире. Может быть, подобными «Словами» и была сотворена Вселенная?

От его слов мне стало…

Странно.

Сидя на Аэтер, проходчик и электронная личность рассуждают о Боге. Это само по себе — сюр чистой воды.

Но еще удивительней было то, что, хотя идея Штальмана звучала как безумие, в ней что-то было. Что-то такое, что отзывалось во мне.

Я хмыкнул.

— По-вашему, кто-то запрограммировал вселенную?

— А почему нет? Это дает хоть какое-то объяснение началу начал. Что, если большой бум — это на самом деле просто большая перезагрузка? И все начинается сначала. Растет, развивается до определенных пределов, пока не приходит время опять все обнулить. Потому что накопилось слишком много багов. Потому что все начинает работать не так, как задумывалось, и не хватает мощностей. Щелчок! И все исчезает. Начинается новый цикл. И снова все начинается с того самого Слова, которое создает очередную вселенную.

Я потер заросшую щеку.

— У меня не стыкуется. То есть в качестве умозрительной философской идеи я, пожалуй, мог бы это принять. Но мы живем в мире материи.

— В самом деле? А твои способности, например. Они каким образом существуют в этом твоем мире? Из пустоты появляются вдруг клинки, огонь или лед. Откуда берется эта материя?

Я пожал плечами.

— Меня как проходчика учили быть открытым всему, что происходит. Не на все вопросы можно найти ответ — это важная установка, которую вдалбливают нам в головы с первого курса обучения. Иначе в рифтах можно сойти с ума. Так что я воспринимаю проявление способностей как данность и стараюсь не задумываться о настолько высоких материях.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Так люди живут, стараясь не думать о том, что рано или поздно умрут. Или о смысле жизни. Но не пытайся показаться проще, чем ты есть. Если бы ты не задумывался о «высоких материях», как ты выразился, ты бы не спрашивал о распределении очков. Так вот, смерть измененного или мутанта высвобождает некий… трафик. И чем сильнее этот измененный, тем больше высвобождается единиц. И я могу перекинуть его любому другому измененному.

— Это типа какая-то энергия?

— Нет, это касается только единиц способностей. Грубо говоря, я не могу это никак конвертировать в энергию для станции или еще во что-то. Ну или я просто пока еще не до конца разобрался, как это работает. Что тоже возможно. Такие интересные дела.

Я вспомнил, как Хопкинс привел нас в пустошь. И сколько еще экспедиций осталось в тех песках…

Интересно, Аэтер все освободившиеся очки сливала ему одному?..

— Как видишь, пока все неплохо укладывается в мою теорию, — добавил Штальман. — Вот даже возьми человека. Личность. Когда-то люди верили, что существует душа — некая особая субстанция, вместилище личности. Но оказалось, что личность — это всего лишь совокупность информации на носителе. Пока мы слишком ортодоксальны в своих привычках и предпочитаем носитель биологический. Но суть от этого не меняется.

— Я — ископаемый, мне до сих пор эта ваша «суть» и «биологический носитель» поперек горла. И в данный момент я бы точно не согласился на репликацию.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что это буду уже не я. И какая мне тогда разница, будет жить этот другой Монгол, или нет?

— Ты так рассуждаешь, потому что не имеешь соответствующего опыта. Когда ты начинаешь ощущать сразу два тела, как две свои руки. Только одна — старая и больная, а другая — здоровая.

— Но это не про вас.

— Да, — вздохнул Штальман.

— И как, по-вашему? Комплект информации, который сейчас существует в электронном виде, — это все та же личность? Или все-таки какая-то другая?

Генрих невесело рассмеялся.

— Ну… Пожалуй, судить о том, насколько я Штальман, мог бы только оригинальный Штальман. Но он мертв, а я — нет.

— Вообще-то теоретически вы могли бы и ожить, если бы захотели. Просто запихнуть вашу личность в новый биологический носитель — и готово.

— Да, такая возможность действительно есть… Но дело в том, что она меня… Не очень-то прельщает. По крайней мере, пока. Существовать в сети — это невероятно увлекательное предприятие. Совершенно другие возможности. Совершенно иная форма личного опыта. Это невозможно объяснить.

— Но это как раз в целом я могу понять.

— А чего не можешь?

Я тихо рассмеялся, растирая лоб, который за время нашей увлекательной беседы устал хмуриться от сосредоточенности.

— Если честно — то всего остального. Ну то есть умозрительно я, конечно, способен видеть в ваших словах определенную логику и даже рассуждать в рамках заявленной теории. Но я никак не пойму — вы рассуждаете так же умозрительно, как и я, или действительно верите в то, о чем говорите? И как вообще вся эта ваша вселенная выглядит в физическом смысле? Мы все — внутри какой-то программы, в небытии парит