не расширенный перечень блюд, какие из твоих яиц сможет сделать более умелый повар, — подал голос Локи, только что изображавший в соседней комнате сладкую дремоту. Раздался скрежет металлических ножек стула по каменному полу, и через мгновение он возник прямо передо мной. — Так что ты задумал? — спросил он, заглядывая мне в глаза.

— Иди в жопу, — устало сказал я ему, отодвинул в сторону и плюхнулся за стол, вооружившись ложкой. — Будет что рассказать — расскажу. А пока что мне надо просто поесть и поспать.

— Нехорошо так поступать, бро, — прошипел мне на ухо Локи. — Мы тут как бы все в одной лодке, и надзирателей среди нас не назначено.

Я медленно прожевал первый кусок, чувствуя, как тёплая каша с мясом опускается в пустой желудок, и только после этого поднял глаза на Локи. Он всё ещё стоял надо мной, нависая, как голодный коршун.

— Решение-то все равно принимать мне, — сказал я, без единого грамма агрессии, без попытки надавить. Просто констатируя факт. — Так не мешай собраться с мыслями. А быть хорошим вообще не входит в мои задачи в рамках этой экспедиции. Да и в принципе… — вздохнул я, зачерпывая ложкой следующую порцию. — у меня это по жизни хреново получается.

Локи громко фыркнул, а в разговор вдруг снова вмешался Крестоносец.

— На самом деле не намного хуже, чем у Джокера получается предлагать свою помощь. Ты ведь именно это хотел сказать? — Он перевел внимательный, немигающий взгляд на Локи. — Что Монголу не нужно все тянуть одному? Поскольку мы все в одной лодке и одинаково отвечаем за исход?

Локи аж поперхнулся.

— Определенно я хотел сказать нихера не это!

— А жаль. Потому что нам всем предстоит научиться правильно разговаривать друг с другом, — продолжил Крестоносец, не сводя с него взгляда. — Если мы хотим действовать заодно.

И кое в чем он был прав.

Сначала мне пришлось научиться брать на себя ответственность за группу. Теперь, похоже, придется учиться эту самую ответственность делить на всех.

А это уже в сто раз труднее. Потому что подразумевает максимальное доверие.

Насколько я готов доверять Локи? И остальным?..

Лязгнув ложкой о банку, я воткнул ее в кашу.

— Хопкинс пытается добраться до Аэтер. И, если я… если мы не придумаем, как его остановить, довольно скоро он добьется своего. А еще я тут осознал кое-что важное. На самом деле оно уже давно было на поверхности, но я почему-то не замечал. А сейчас, после разговора со Штальманом, вдруг понял. Игра и рифты — это вовсе не одно и то же. Здесь, в Аэтер, интерфейсы не работают, и игры как таковой не происходит. Но рифты от этого никуда не делись. И Штальман может управлять ими не с помощью взломанной игры, а благодаря особым устройствам, построенным на соответствующей территории. Рифты без устройств он трогать не может. В смысле, соединять в коридоры по своей воле и тому подобное. Отсюда вопрос… — я покрутил банку в ладонях. — Может ли игра открывать новые рифты и закрывать их? Или это… нечто, совершенно не зависящее от Кукольника? Иначе зачем ему было бы подстраиваться с набором игроков под какие-то сроки? Иными словами… Что на самом деле может предложить Кукольник победителям? В силах ли он остановить обещанную новую волну рифтов? И что они, в конце концов, такое? Некая аномалия? Стихия? Или оружие? Короче, как-то так…

Локи прищелкнул языком.

— Вот ты, сука, умник…

— Понимаю, что пока все очень сумбурно и звучит не очень… — пробормотал я. — Но если источником появления рифтов на самом деле является не Кукольник и не игра…

— То нам… не обязательно побеждать? — предположил Крестоносец.

— То мы пока вообще нихрена не знаем о своем истинном противнике, которого и нужно побеждать в первую очередь.

— Браво, Монгол! — проскрежетал вдруг старый динамик на стене, да так громко, что я аж вздрогнул, услышав голос Штальмана. — Признаться, об этом я даже не думал!

— Да я пока тоже толком не успел, — буркнул я. И, взявшись за ложку, принялся сосредоточенно доедать свой паек.

Крестоносец подвинул вторую банку.

— Далеко же проникает во тьму свет фонаря Отшельника! — пафосно заявил он.

— Да ну тебя, — отмахнулся я. Но вторую банку взял — я и правда не наелся.

И в этот момент мы услышали из глубин коридоров торопливый стук ботинок.

И в кухню вбежал Амару. Его лицо, обычно совершенно бесстрастное, выражало растерянность и изумление.

— Там… пришли! — крикнул он. — Они идут, и их много!..

— Что значит «пришли»? — резко возразил Штальман. — При переходе через разлом система автоматически осуществляет проверку на генетическое соответствие, и это действие прописывается в логах, поэтому я всегда знаю, когда и в каких рифтах находятся люди!..

— А если это… Не совсем люди? — спросил я. — Что, если речь идет о юрках, измененных до… До крайности? Практически до потери человеческого облика? Их система тоже будет фиксировать?

Похоже, вот я и поел, и поспал. Отдохнул, в общем.

На несколько секунд в кухне повисла та особенная тишина, когда все одновременно переваривают услышанное. Даже динамик Штальмана замолчал. Видимо, перепроверял свои ДНК-фильтры.

И только Амару шумно переводил дыхание, опершись руками о колени. Судя по раскрасневшемуся лицу, он бежал сюда со всех ног и без остановки.

— Если очень сильно измененные юрки… Вероятно, система могла их не распознать, — с досадой в голосе признал Штальман. — Значит, мою оценку в месяц-полтора следует пересмотреть. По следам юрок люди Хопкинса могут добраться сюда гораздо быстрее. Не говоря о том, что я мог значительно ошибиться с количеством поступающих групп… Вот только почему система их пропустила?..

Я подорвался с места, подхватил оружие, на автомате проверил боеприпас на поясе.

Никому ничего даже говорить не пришлось — вся моя группа мгновенно перешла в режим полной боевой готовности.

— Сколько их? — спросил я, на ходу застёгивая куртку.

— Я насчитал двадцать пять, — ответил Амару.

Я на секунду даже остановился.

— Сколько?.. И они такие, как были в последний раз? В этих непробиваемых панцирях?

— Точно такие, — отозвался Амару. — Направляются к станции с восточной стороны.

— Твою мать, — выругался я.

— Так и прибрал бы их сразу на месте. Чего бегать-то? — смерил паренька насмешливым взглядом Локи. — Или ты как католическая церковь, без папы никуда? — зыркнул он на меня.

— И правильно сделал, что один не полез! — строго оборвал я шутника. Нашел тоже время. — Генрих, у нас есть хоть что-то, что мы можем использовать? Турели? Ловушки?

— Станция рассчитана на научные эксперименты, а не на оборону, — хрипло прозвучал голос Штальмана. — У меня ничего нет, кроме