считывателю за себя и за гостя — и вышли на расположенную как бы над землей платформу.

— А почему тогда так мало людей здесь?

— Дорого. Автобусом дольше, но сильно дешевле, — объяснения Белого были прерваны прибытием интересно выглядящего состава, который как будто «обнимал» один большой и толстый рельс, но двигался действительно очень плавно и бесшумно. Короткий состав из пары сцепленных гармошкой вагончиков замедлился, остановился и выпустил на другую сторону платформы прибывших на аэровокзал людей. Потом закрыл дальние двери, открыл ближние и впустил уже тех, кто направлялся обратно в сторону столицы.

Постояв немного и тихо клацнув закрывающимися дверями, вагончик совершенно беззвучно — хотя нет, небольшое гудение как будто присутствовало, впрочем, оно не сильно мешало — начал разгоняться. Широкое панорамное остекление позволяло в полной мере насладиться скоростью и пролетающими мимо пейзажами пригородов советской столицы.

— С какой скоростью мы едем? — В какой-то момент, когда их транспортное средство набрало скорость, американец почувствовал даже подступающую тошноту — слишком уж быстро за окном стали проноситься дома и деревья.

— Триста на основном участке. Сейчас это самая быстрая железная дорога в СССР. Уже собрались вроде бы строить магистраль между Москвой и Ленинградом, но там таких скоростей не планируется, конечно.

— Поразительно… — Только и сумел выдавить из себя Мейдофф, с заметным усилием отводя взгляд от окна, чтобы в итоге действительно не распрощаться со съеденным в самолете обедом.

Марк, конечно, знал, что СССР — это страна, умеющая создавать всякое высокотехнологичное, строить атомные станции, запускать ракеты в космос — чего стоит случай со спасением американского шаттла, — но это знание всегда было очень абстрактным. Банально — в Америке просто не было перед глазами примеров этой способности. Была техника из Европы — западной ее части — из Японии, свое, конечно, тоже было. А вот советского — нет. Ну или почти нет, наверняка специалисты могли бы назвать какие-то отдельные позиции, благо торговля между двумя сверхдержавами активно развивалась в последние годы, но массовому покупателю они были неизвестны.

Тем временем их футуристическое транспортное средство начало замедляться и еще спустя минуту плавно подкатилось к такой же платформе уже на противоположном конце пути.

— Какое тут расстояние?

— Пятнадцать километров примерно. Вагон преодолевает его за пять с половиной минут. Согласитесь, приятнее, чем час в пробках стоять.

— С этим трудно поспорить.

Американец, вообще-то привыкший у себя на родине передвигаться на короткие дистанции только на машине и практически не использующий общественный транспорт, вынужден был согласиться. У него тоже бывает: пока из JFK домой доедешь, все на свете проклянешь.

Плавно разъехавшиеся двери выпустили пассажиров наружу и попали внутрь небольшого вокзальчика, где туда-сюда сновали толпы людей. Последовал естественный вопрос, что это за место.

— Транспортно-пересадочный узел, — русский не нашел адекватной аналогии в доступном ему словаре английского, поэтому ответил на русском и сразу пояснил. — Как бы небольшой вокзал. Здесь в одном месте станция маглева, станция пригородной электрички, остановки нескольких автобусных маршрутов, чуть дальше — стоянка для автомобилей, куда мы и идем. Ну и еще метро сюда тянут, собираются вроде в следующем году станцию открыть. Все собрано в одном месте, чтобы пассажирам удобно было пересаживаться с транспорта на транспорт. Дождь, снег, холод… У нас в Москве зимой и минус двадцать бывает, ждать в такую погоду автобус под открытым небом — дело не самое приятное. Вот и была принята концепция таких вот ТПУ, чтобы транспортную связность повысить.

— Интересно…

Американцу как-то неожиданно действительно стало интересно. Он был в свои невеликие годы уже опытным путешественником, бывал и в Европе, и в Азии, и вообще много где. И всегда окружающее ему было понятно. Схема в общем-то простая: вот эти страны являются союзниками США и живут хорошо, а вот эти — не являются и живут плохо. А здесь она с первых же секунд дала сбой. Да и вообще все истории, вливаемые американской пропагандой о том, что в Союзе народ едва ли не голодает, вблизи оказались полной чушью.

Да, люди вокруг были одеты в среднем похуже, чем в Америке, но так и там далеко не все в дизайнерских шмотках щеголяют. Толстых опять же почти нет, а то в Америке это уже становится проблемой, тут, видимо, за питанием следят более внимательно. А вот то, что на вокзале нет бомжей, нормально пахнет и вообще чисто — относительно, насколько может быть чисто в месте, через которое каждую минуту проходят сотни людей, — это действительно бросается в глаза.

А еще нет визуального шума! Марк от этого открытия даже хлопнул себя ладонью по бедру, что привлекло внимание сопровождающего.

— Что случилось?

— Понял, что меня смущало. Нет рекламы вокруг. Вывески есть, а всяких рекламных плакатов и прочего визуального шума — нет. Выглядит странно. Непривычно. Пусто.

— Ааа, это да, это все ваши отмечают, — кивнул русский, которому, видимо, общаться с иностранцами доводилось уже не раз. — Привыкнете, потом назад, когда вернетесь, будет голова болеть.

Насчет возвращения назад Марк Мейдофф не очень-то и хотел думать. Он в очередной раз поссорился с отцом, который наотрез отказывался брать его на работу в семейный бизнес. Казалось бы — ты миллиардер, что стоит найти для сына интересную должность в одной из своих компаний, где можно набираться опыта и при этом не сильно напрягаться. Но нет. Бернард сразу обозначил, что никакой лафы не будет.

Впрочем, возможно, тут сыграло роль нежелание впутывать сыновей в свои не совсем законные дела. А еще составленный на них психологический портрет, который указывал, что в случае раскрытия им подноготной отцовского бизнеса дети родителя тут же сдадут властям. Как это, собственно, и было в иной истории, но об этих обстоятельствах молодой Марк, конечно, знать не мог и жутко бесился.

Так или иначе, места для Марка Мейдоффа в отцовском бизнесе не нашлось, зато правда нашелся для него дешевый беспроцентный кредит на открытие собственного бизнеса в размере полумиллиона долларов. Ну и совет обратить внимание на Советский Союз, на сотрудничестве с которым в эти годы проще всего было стартовый капитал преумножить. Это и стало подоплекой для полета молодого человека в СССР.

— Сейчас приедем в гостиницу, — Белый посмотрел на часы, стрелки показывали начало пятого, рабочий день в Союзе подходил к концу. — И на сегодня, вероятно, никаких планов уже делать смысла нет. Поужинаете, отдохнете, а завтра утром уже поедем встречаться с ответственными товарищами.

— Там деньги поменять можно? — Естественно, о том, чтобы менять доллары на рубли в Нью-Йорке Марк даже не подумал.

— Конечно, с этим