там — в экономической в первую очередь сфере — шли далеко не блестяще. И конечно, переварить тысячи беженцев без социального взрыва там просто не могли.

Дошло до того, что уже в начале 1992 года нам пришлось договариваться с Вашингтоном, ставить в известность Стамбул и устраивать точечные зачистки банд на советской и сирийской границах, вплоть до бомбёжек и временного введения мобильных групп на расстояние в нескольких десятков километров вглубь официальной турецкой территории. Ну потому что Турция — вроде как страна НАТО, никто её не исключал из альянса, хотя, кстати, отдельные голоса на Западе об этом уже раздавались, потому что и так кризисным европейцам какая-нибудь случайная войнушка с ОВД из-за уже фактически развалившейся Турции была нужна как собаке пятая нога, — но и терпеть банды у себя на границах никто не хотел.

И вот в августе 1992 года мы дошли до того, что курды из РПК официально объявили о формировании нового государства на территории бывших Ирака и Турции с призывом ко всем соседям жить мирно и дружно. Естественно, такой ход — хоть его и ждали уже давно — вызвал настоящий гевалт, причём по обе стороны железного занавеса. Сирия и Иран очевидно опасались за свои территории, населённые курдами; официальные власти Анкары и Багдада вообще выглядели терпилами, которых грабят буквально среди бела дня, и в Вашингтоне радоваться распаду южного фланга НАТО, который и так понёс потери после выхода Греции из альянса, тоже не могли.

И вот тут встал вопрос, что делать Советскому Союзу. Признавать Курдистан или не признавать? А ведь были ещё турецкие коммунисты, которых мы бережно пестовали ещё с памятного конгресса левых сил в Софии в 1989 году. Эти три года не прошли бесследно: «турецкое коммунистическое правительство в Эрзеруме» с нашей помощью уже достаточно плотно взяло контроль на северо-востоком страны, начали налаживать мирную жизнь, проводить социалистические реформы, и совместно с курдами успешно боролись с попытками турецких военных распространить свою власть на эти регионы. Правительство в Эрзеруме естественно никто не признавал, а американская авиация время от времени бомбила позиции КПТ — впрочем после того как мы допустили утечку о передаче туркам пары батарей «Буков», залетать на эту территорию янки стали резко реже, — но реально сделать с этим образованием в сложившихся условиях Вашингтон ничего не мог. А меж тем в Афинах всё громче и громче начали звучать голоса, призывающие пользоваться моментом и забирать назад свои исконные территории…

И вот по итогу заседания Политбюро было решено пока де-юре Курдистан не признавать, взять паузу и одновременно активизировать с ними торговые и другие контакты на всех уровнях. Союзников у них на границах нет, сотрудничать реально курды могут только с нами, поэтому нужно пользоваться географическим положением и срочно столбить за собой самые вкусные места. Хотя бы ту же нефтедобычу на севере Ирака… Или теперь бывшего уже Ирака? Копеечка тут, копеечка там, из таких мелочей и складывается сила сверхдержавы.

Глава 11−2

Социалистические финансы

13 августа 1992 года; Москва, СССР

ИЗВЕСТИЯ: План — от человека, польза — всему обществу

Уже третий год в городе «Н» продолжается важный хозяйственный эксперимент: планирование потребления товаров народного потребления «снизу», при непосредственном участии самих трудящихся. Этот опыт является одним из практических направлений всеобщей цифровизации социалистической экономики, призванной поднять на новую ступень распределение товаров повседневного и длительного пользования.

У нового дела есть две стороны — техническая и социальная. Техническая заключается в том, что каждый житель города заблаговременно, перед началом отчётного периода, через цифровую систему сообщает о тех товарах, которые он предполагает приобрести. На год вперёд формируются прогнозы по товарам длительного пользования: мебели, бытовой технике, крупным предметам домашнего обихода. В начале месяца жители уточняют потребности в одежде, электрических приборах, детских игрушках, а также в продуктах питания, которые не всегда имеются в постоянной продаже гастронома. Наконец, действует и недельный цикл планирования — для повседневных продуктов и бытовых мелочей.

На основе этих заказов местные торговые органы организуют поставки в город «Н». Это позволяет не только последовательно ликвидировать всякий дефицит, поскольку плановые органы заранее знают реальные потребности населения, но и смело расширять ассортимент. Одно дело — выложить неизвестный покупателю товар на прилавок и ожидать, что он сам разберётся с новинкой. И совсем другое — доставить товар уже под конкретный, заранее выраженный интерес трудящегося.

Социальный смысл эксперимента не менее важен. Система приучает человека рациональнее относиться к товарам народного потребления, заранее планировать покупки, внимательнее оценивать собственные нужды. Одновременно достигается заметная экономия продовольствия: по данным городских торговых организаций, уровень списания непроданных продуктов при таком порядке распределения в среднем на 10–15 процентов ниже контрольного показателя.

Особо следует подчеркнуть: внедрение системы строится на чисто экономических стимулах. В городе «Н» сознательно отказались от административного нажима и идеологического принуждения. Товары, заказанные через цифровую систему планирования, обходятся конечному потребителю в среднем на 5–7 процентов дешевле стандартной розничной цены.

Большую роль сыграло и развитие курьерской доставки с участием системы посылторга. Когда не менее половины жителей города получает продукты и необходимые товары прямо на дом, очереди в магазинах исчезают сами собой. Экономится время трудящихся, облегчается быт, остаётся больше часов для семьи, культурного и спортивного досуга. В магазин теперь идут главным образом за тем, что забыли заказать или что потребовалось неожиданно.

В конце года каждый участник эксперимента получает подробную распечатку своего потребления: какие товары приобретались, как менялась корзина, что оказалось лишним, а что следовало предусмотреть заранее. Такая информация помогает сделать выводы, скорректировать рацион и быт, а значит — ещё сознательнее участвовать в общем деле планомерного развития социалистического хозяйства.

— Михаил Сергеевич, можно вас на пару минут, ещё один вопрос обсудить? — уже после окончания заседания меня буквально на выходе из кабинета дернул Долгих.

— Да, Владимир Иванович, конечно, — мы не торопясь прошли по коридору и зашли уже в мой личный кабинет. Я сел за стол, наш глава исполнительной власти уместился напротив. — Что-то срочное?

Часы уже показывали семь, и, если честно, настроения задерживаться на работе допоздна сегодня не было.

— Ничего такого, просто… Мне из Минфина докладную записку подали о масштабах утекания наличных советских рублей в страны СЭВ. При том что официально вывоз рублей у нас как бы запрещён, фактически он начал приобретать весьма значительные масштабы.

— Таак, — тут мне стало понятно, что насчёт пары минут Долгих, конечно, сильно поскромничал и быстро тут в поднятом вопросе не разберёшься. Нажал кнопку селектора и попросил чаю с чем-то пожевать, потому что после занявшего полдня заседания Политбюро желудок уже начал издавать возмущённые