пугайтесь – здесь вы нырять не будете, – сказала Лаврентида. – Это требует очень большого умения и для вас было бы опасно.

Она подошла к меньшему водоему, который выглядел самую чуточку приятнее. Вода здесь была розоватая и просвечивающая, а не млечная, как в колодце.

– Это Прозрачный водоем. Он не очень глубокий. – Лаврентида тронула воду ногой. – И нестрашный.

Дурга недоуменно хмурилась. Ариэль чувствовал, что его грубо разыграли, и злился. Веки Агассис – включая мигательные перепонки – были по-прежнему полуопущены. И она, и дети отказались от кофе, что определенно было ошибкой.

Еще один ученый услышал их разговор.

– Лаврентида, ты пропустила важное вступление, – сказал он. – Вспомни свой первый день. Ты только что пришла из Крома Небельмеса. Здесь все очень непривычно. Люди расхаживают нагишом. Ты же помнишь, что тогда чувствовала?

Лаврентида нахмурилась:

– Что-то не припоминаю.

– Ну ты даешь! – сказал ученый и повернулся к Ариэлю, Дурге и Агассис.

Тело у него было исключительно волосатое, а лицо – самое четкое, какое они здесь видели, и обрамлено густыми бакенбардами.

– Извините ее и не бойтесь – прибыл ваш внештатный учитель! Вы знаете, что мы говорим со Змией, выслушиваем ее ответы и пытаемся их разгадать.

– Да, – сказала Дурга. – Мы хотим сами с ней поговорить.

– Конечно! Однако Змия на самом деле не разговаривает, как вы или я. Ее разум устроен иначе. Ничего похожего на: «Привет, Гарибальд (Гарибальд – это я), – говорит Змия, – я хочу доходчиво разъяснить тебе одну из глубочайших истин вселенной». Нет. Когда мы разговариваем… чудно́, когда говоришь о говорении, ведь правда?

– Ненавижу тебя, Гарибальд, – сказала Лаврентида таким тоном, что ясно было – никакой ненависти она к нему не испытывает.

– Устная речь, – продолжал он, – это цепочка слов. Как мои друзья, выходящие из раздевалки по одному. Вы меня понимаете? Вот как я говорю сейчас: «вы», «меня», «понимаете?». То же останется верным, если я напишу мои слова буквами на бумаге.

Он нарисовал в воздухе: ВЫ, МЕНЯ, ПОНИМАЕТЕ?

– Кажется, я понял, – ответил Ариэль и внезапно почувствовал, что составил аккуратную линию: «кажется», «я», «понял».

– Превосходно, – сказал Гарибальд. – Так вот. Змия совершенно не такая.

– Я знакома с другими типами интеллекта, – перебила Дурга.

Еще бы ей было не знать: анты вырастили целый бестиарий разумов. В него входили драконы и я тоже.

– Как этот спа-комплекс связан с… глубокими истинами?

– Спа-комплекс! Если бы только. Да, я как раз перехожу к тому, зачем нужен колодец. Цепочка слов… назовем ее одномерной. Рисунок – уже два измерения. Я слишком сложно говорю?

Ариэлю хотелось сказать: «Да, немножко». Дурга глянула нетерпеливо.

– Мы в региональном офисе работаем с тремя измерениями, – осторожно сказала Агассис. – Наши дебаты… формы, которые мы выстраиваем…

– Верно! – воскликнул Гарибальд. – Про них я забыл.

– Оно получается естественно и дает ощущение… полноты, – продолжала бобриха. – Если вместо этого я говорю… о, и впрямь чудно́, когда говоришь о говорении… то часто чувствую, будто чего-то недостает.

– Ты идеально подвела к следующему моему пункту… как тебя зовут? Агассис, замечательно. Я очень рад, что у нас учится бобриха. Итак. Оратор довольствуется одним измерением. Художник счастлив двумя. Бобры благоденствуют в трех. Змия же… – Он сделал паузу. Ему явно нравилась собственная речь. И Ариэлю нравилась. – Змия предпочитает сорокатрехмиллиономерную форму.

Ариэль попытался вообразить сорокатрехмиллиономерную форму.

– Не пытайся визуализировать! – запоздало предостерег Гарибальд. Мозг Ариэля парализовало, я чувствовал его ступор. – Это невозможно. Можно лишь позволить ощущению… протекать сквозь тебя. Мы плывем в воде, и это физически помещает нас в три измерения, что помогает. Потом мы ныряем глубже… что ж, возможно, сами попробуете. Лаврентида, они будут погружаться?

– Я думаю, им можно помочить ножки, – подтвердила ученая.

Ариэль заглянул в розовое озерцо:

– Это опасно?

– Колодец Змии очень опасен, – признал Гарибальд. – Порой ученые исчезают. Однако в Прозрачном водоеме ничего плохого случиться не должно.

Ариэль все не мог решиться.

– Я не ахти какой пловец, – сказал он, стыдясь признаться, что вообще не умеет плавать.

Лаврентида пожала плечами:

– К Змие можно попасть только через водоем. Хочешь с ней поговорить – ныряй.

Змия знает, для чего волшебник создал Ариэля. Быть может, ей известен и способ его победить. Мальчик отчаянно хотел получить эти сведения. И все же…

Они прошли обратно в раздевалку. Там Лаврентида скинула мантию и комком затолкала в шкафчик. Другие ученые вроде бы все складывали мантии аккуратно.

Ариэль из замка и леса Соваж засмущался бы раздеваться прилюдно, однако месяцы в общественных банях Крома Вариа помогли ему преодолеть стеснительность и усвоить, что никому не интересно пялиться на его наготу.

И все равно он тянул время. Лаврентида и Дурга ждали. Нечаянно посмотрев в ее сторону, Ариэль поспешил отвести взгляд: если ученые зыбко расплывались, то девочка, как и он, оставалась четко обрисованной. Она тряслась от утреннего холода.

Агассис, которая так и так одежды не носила, наблюдала за происходящим с недоумением.

Они смотрели, как ученые подходят к колодцу Змии, замирают на краю, потом исчезают в млечной воде. Несколько минут кряду ученые заныривали; обратно покуда ни один из них не выплыл.

Дурга повернулась к их провожатой:

– Как им удается так долго пробыть под водой? Вы как-то генетически модифицированы?

Лаврентида спокойно глянула на нее:

– Мы просто задерживаем дыхание.

На краю Прозрачного водоема Ариэлю сделалось по-настоящему страшно. Он правда не умел плавать, только лежать на спине, и то лишь в летнее время, когда течение в соважской речке замедлялось.

– Я лучше просто посмотрю, – промямлил он.

– Так ты ничего не узнаешь, – ответила Лаврентида.

– Ты мне расскажешь, – обратился он к Дурге. – И если представится случай, спроси Змию о Мэлори…

– Она ничего не сумеет тебе рассказать, – отрезала Лаврентида. – Ученики годами ищут способ хоть как-то выразить то, что испытали в Прозрачном водоеме.

Гарибальд сел на бортик и спустил ноги в воду.

– Попробуй, – сказал он. – Тут не очень глубоко. Мы с Лаврентидой будем за тобой приглядывать. Правда же, Лаврентида?

– Конечно, – ответила ученая. – Жду вас всех на дне.

Она шагнула в воздух над Прозрачным водоемом и ушла вниз отвесно, как камень, почти не всколыхнув розовую гладь.

Дурга села рядом с Гарибальдом, набрала полную грудь воздуха и шумно спрыгнула с бортика.

Бобриха с природной ловкостью последовала за ней.

Ариэль стоял на бортике и смотрел, как их темные формы уходят вниз.

Гарибальд мягко произнес:

– Если хочешь, можешь сойти по ступенькам.

С одного края в Прозрачный водоем вели пологие ступени. Ариэль согласился. Вода оказалась не только прозрачной, но и теплой, как парное молоко. Ощущения были совсем не страшные, скорее