— Абсолютно верно, — кивнула Система в человеческом обличье. — Это метафора вашего внутреннего конфликта. Но теперь все закончилось. Симуляция завершена. Вы проснулись. Завтра вас выпишут из клиники. Совет Директоров впечатлен вашей преданностью компании: вы чуть не умерли на рабочем месте. Вам предлагают должность CEO и опцион на акции, который сделает вас долларовым миллионером к концу года.

Он положил на стол передо мной золотую ручку.

— Ваша жизнь здесь — это безопасность, статус и комфорт. Никаких покушений. Никакого Синдиката Теней. Никаких деревянных циновок вместо кровати. Вы победили, Алиса. Просто подпишите акт приемки-передачи, и этот «сон» навсегда сотрется из вашей памяти, не мешая строить реальную карьеру.

Я смотрела на ручку. На график рентабельности. На серый, унылый дождь за окном.

Это было то, к чему я стремилась всю свою взрослую жизнь. Я зубами выгрызала себе путь на вершину корпоративной пирамиды. Я пожертвовала личной жизнью, сном, здоровьем ради этого кабинета. И вот оно — все лежит на блюдечке. Стопроцентный профит. Нулевые риски.

Я взяла ручку. Металл холодил пальцы.

Мужчина в сером костюме одобрительно кивнул.

Я поднесла стержень к бумаге.

«Твои слова звучат как изощренная ложь, Линь Юэ» — вдруг пронесся в моей голове низкий, бархатистый голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Я замерла.

«Если ты сдашься, бой будет остановлен. Да, мы проиграем. Но ты останешься жива».

Запах. В стерильном, очищенном кондиционерами воздухе офиса вдруг отчетливо запахло сандалом, озоном и кровью.

«Я не отдам тебя. Ты слышишь меня, Алиса? Я. Тебя. Не. Отдам».

Я опустила глаза на свои руки. Французский маникюр мигнул, как глитч на мониторе, и на долю секунды я увидела под ногтями грязь, а на коже — свежие ожоги от золотистой ци.

Мое сердце, которое билось так ровно и правильно, вдруг сжалось от острой, физической, невыносимой боли. Это была не боль инфаркта. Это была боль разлуки.

— Что-то не так, Алиса Андреевна? — голос Системы лязгнул металлом. Иллюзия дружелюбия начала трескаться.

— Коэффициент возврата инвестиций (ROI) не сходится, — тихо сказала я.

Я отложила ручку.

— Простите? — мужчина нахмурился.

— Вы предлагаете мне безопасную жизнь, — я подняла на него взгляд. Мои карие глаза сузились. — Жизнь, в которой я буду сидеть в этом кресле, пить этот отвратительный кофе и смотреть на этот серый город. Жизнь, в которой самый сильный всплеск адреналина — это падение акций на два процента.

Я встала. Кожаное кресло отъехало назад.

— Но там, в этой вашей «симуляции», я жила. По-настоящему. Я боялась так, что дрожали колени, и я была счастлива так, что хотелось остановить время. Я встретила мужчину, который не предлагал мне опционы. Он предложил мне свою жизнь. Он бросил свой меч и встал на колени в грязь, чтобы меня не тронули.

Я обошла стол, приближаясь к Системе.

— Вы думаете, я променяю человека, который разрубил ради меня свои собственные принципы, на кресло генерального директора? Я кризис-менеджер, уважаемый. Я умею оценивать активы. И эта ваша реальность — банкрот!

— Вы совершаете ошибку! — мужчина в сером вскочил. Его лицо начало искажаться, превращаясь в цифровой шум. Офис вокруг нас мелко задрожал. — Если вы откажетесь от слияния с оригинальным телом, ваше сознание застрянет между мирами! Вы погибнете! Выбирайте выживание!

— Выживание без него — это просто биологическое существование. Скучная, убыточная статья расходов, — я криво усмехнулась.

И тут офис содрогнулся.

Панорамное окно треснуло сверху донизу. Сквозь трещину в стерильный кабинет ворвался не нью-йоркский дождь, а ревущий, ледяной ветер, пахнущий морозом и древней магией.

Сквозь этот ветер я услышала голос. Настоящий. Сорванный, отчаянный, полный боли.

— Алиса!

Это был Цзыжань. Он звал меня. От звука его голоса у меня перехватило дыхание.

Трещина в стекле расширилась. Оттуда ударил ослепительный, золотой свет. Свет, который я знала слишком хорошо — свет Истинной Магии, свет самой жизни.

— Он делает Ритуал! — в панике закричала Система, ее голос распадался на пиксели. — Он отдает свое ядро! Запретите ему! Вы разрушите оба мира!

— Я увольняюсь, — бросила я Системе.

Я разбежалась и прыгнула прямо в разбитое окно небоскреба.

Стекло брызнуло в разные стороны. Но я не падала на улицы Манхэттена. Я падала в бесконечную, звездную пустоту. Мой строгий костюм растворился, сменившись простыми, окровавленными одеждами. Вокруг меня кружились лепестки розовой сакуры и осколки черного льда.

Где-то внизу, в центре этой пустоты, пульсировала золотая сфера. От нее тянулась тонкая, прочная серебряная нить.

Я знала, что это такое. Это была его душа. Его ци. Он расколол свое ядро Грандмастера, он сжег свое бессмертие, чтобы создать мост для моего сознания.

— Идиот Мой любимый, упрямый идиот, — прошептала я сквозь слезы.

Я протянула руку и ухватилась за эту серебряную нить. Она обожгла ладонь невероятным, спасительным холодом.

Как только мои пальцы сомкнулись на ней, пустота вокруг взорвалась.

Физическая боль обрушилась на меня, как цунами.

Тело горело. Грудь разрывалась от попытки сделать вдох. Меридианы, которые были выжжены дотла, теперь растягивались, наполняясь густой, чужой, но такой знакомой энергией.

Я с хрипом втянула в себя воздух. Запах трав, благовоний и сандала.

Я с трудом разлепила тяжелые веки.

Полумрак. Знакомый потолок комнаты на Пике Целителей.

Надо мной нависало лицо. Бледное, как мрамор, с заострившимися чертами и темными провалами под глазами. Его длинные черные волосы в беспорядке падали на плечи. На его щеке был след от запекшейся крови.

Шэнь Цзыжань.

Он стоял на коленях у моей кровати. Его обе руки крепко, до побеления костяшек, сжимали мою ладонь. Между нашими сцепленными пальцами медленно угасало золотистое свечение Плода Жизни.

Когда он увидел, что мои глаза открыты, он замер. Он даже перестал дышать. Словно боялся, что если он пошевелится, иллюзия рассеется.

— Босс — прохрипела я. Мой голос был похож на скрежет ржавой двери, но это был мой голос. — Вы выглядите так, словно не спали весь финансовый квартал.

Его плечи дрогнули. Один раз. Второй.

Величайший воин Империи Шэнь, Грандмастер, перед которым трепетали демоны и императоры, склонил голову. Он уткнулся лбом в наши сцепленные руки.

Я почувствовала, как на мои пальцы упала горячая капля. Потом еще одна.

Он плакал. Беззвучно, содрогаясь всем телом. Человек, который состоял изо льда и правил, сейчас был полностью разрушен и собран заново в одно простое, человеческое чувство.

Я с трудом, превозмогая слабость, вытащила