живой в его дворце осталась, а я хотела про Волега, да шиш меня за язык дёрнул Бухтелки эти от проклятия освободить. Уже себя столько раз отругала последними словами за это… Но он, бог этот, еще кое-что интересное сказал. Про чудище, которое разбушевалось… Вроде как… дядькой это чудище мне приходится. Вот я так смекнула: про Упырьего князя он намекал. Того, что Крылатое поломал.

Рита охнула.

— Крада, не вздумай…

— Ты можешь мне помешать? — Крада прищурилась. — У меня с ним, вроде, разговор ничего так получиться мог, если бы Смраг-змей не вмешался. Тогда князь-то Упырий так и сказал: «Сестра позвала». Не сожрал он меня тогда, и сейчас не сожрёт. Ты только… Пусть у тебя Волег побудет, отдохнёт, болезный. И Варька этот, который на мою голову свалился. И Ярка… В общем, я незаметно ускользну, а ты проследи, чтобы вся эта компания за мной не увязалась. Сани только возьму, может, этому чудищу удастся впихнуть все эти фальшивые богатства, мне кажется, он туповат…

— Думаешь, монстр на побрякушки и белоснежные гривы клюнет?

— Ну…

Крада вздрогнула, вспомнив словно вырезанный из камня лик — изящное лицо, чересчур точеные черты, — и ободранное, окровавленное туловище, перевитое тугими мышцами. Невероятно красивое лицо, а в спине — кровавая дыра. Дядька… её родственник?

— Ну попробовать-то стоит, — улыбнулась Крада. — Правда Ярка расстроится. Ей сундук с шубами оставлю.

Из тёмных сеней донёсся резкий, громкий шорох и глухой стук — огромная птица рванулась с места и ударилась крылом о притолоку.

Рита даже не обернулась на звук. Она лишь чуть скосила глаза в ту сторону, а потом снова уставилась на Краду. На её лице появилось что-то вроде горькой, усталой усмешки.

— А ему какой сундук оставишь в утешение?

— Волегу, пока он кречет, сундуки ни к чему, — отрезала Крада. — А если получится, так награда ему будет выше всего на свете. Если я исправлю долю его несчастливую, если сделаю то, что никто, даже ты не можешь.

— И я тебя не остановлю?

— А то ты раньше не пыталась…

Рита только вздохнула.

— Ладно, придумаю им заделье. С тех пор, как ты появилась, у меня всё многолюднее и многолюднее в ягушке становится.

— Ты не рада? — догадалась Крада.

— Да уж как-то привыкла к одиночеству, — кивнула Рита. — У меня же научная лаборатория, эксперименты, а ты мне целый детинец какой-то тут устроила. Но что теперь поделаешь.

— А ты, кстати, в Городище-то была? Что там с Есеей, которая твоего яблока отведала?

— Да уж, — ведьма вздрогнула, вспомнив. — Отвязала от неё Харю. Но об этом потом расскажу. С девочкой всё в порядке, не волнуйся. Только от братьев её с трудом отделалась, они тоже пытались отблагодарить. Ягушка чуть навсегда в чащу не убежала, когда они решили её подремонтировать.

Крада тихо рассмеялась, представив себе ягушку, удирающую от назойливых благодетелей. Этот смех снял последнее напряжение.

— Пойдём, — сказала наконец Рита, вставая. — Замёрзнешь тут. А они там без нас наверняка уже извелись.

— Пойдём, — согласилась Крада. — Ягушка на всех спальни отрастить сможет?

— А то! — улыбнулась Рита. — Эти богатыри, на наше счастье, до неё так и не добрались. Но, Крада… Если ты не вернёшься и оставишь меня со всем этим детинцем, я тебя… Из-под земли достану и снова закопаю.

— Ты иди, — сказала Крада, прислушиваясь к тишине. — А я тут еще немного… Подумаю.

— Не задерживайся надолго… думальщица, — улыбнулась, хоть и несколько напряжённо, Рита.

Крада кивнула. Ведьма вздохнула ещё раз на всякий случай и скрылась в тёмном провале сеней ягушки.

— Выходи, — сказала Крада. — Все ушли. И какого шиша ты…

В лунном круге света, падавшем прямо перед крыльцом, воздух заколыхался, задрожал, будто вода в стакане, и появилась маленькая моровка. Появилась не сразу, а постепенно, как проявляется изображение на старой, намокшей бумаге. Переминалась с ноги на ногу, как всегда, будто ледяной наст жёг ей босые ступни горячим песком. Синяя шейка, не закрытая шарфом, казалась сейчас особенно беззащитной.

— Не гони, — упрямо набычила нелюдь растрёпанную головёнку. — Мне без тебя скучно.

— За санями бежала? — предположила Крада. Ну вот что с этой моровкой ей делать теперь? Не в избу же тащить. Рита и так ругается за детинец, который у неё из Варьки и Ярки получился.

— И вовсе не бежала, — буркнула та. — Снизу пристроилась. Так быстро, — сверкнула возбуждёнными глазёнками, в которых отразилась луна, раздваиваясь. — Я никогда так быстро не летала. Ветер свистел в ушах — у-у-у-х!

— И что теперь ты собираешься делать? — Крада старательно выделила «ты», разделяя себя и маленькую нелюдь.

— Играть, — безмятежно ответила моровка. — Мы с тобой такую игру придумали с шарфом! Дитё так смешно затрясся, когда его увидел! И руками как хвать! — Она с силой сжала свои крошечные кулачки, изображая хватку. — Схватил и не отпускает, а из дырок там, где у него ямы вместо глаз, прямо вода потекла. Солёная. До сих пор, наверное, сидит с этим шарфиком, баюкает. Ну и хорошо, сёстры теперь хоть поиграют сами по себе вволю, без него. Дитё-то — ты верно сказала давеча — как шарфик получил, так никто ему и не нужен стал. Ни я, ни сёстры. Освободились.

— Не буду я с тобой играть. — Крада разозлилась. — Ты помогла — и спасибо, честно говоря, не за бесплатно же. Теперь игра закончилась.

Возбуждённые глазёнки сузились, стали внимательными и… обиженными.

— Закончилась? — переспросила она, и в голосе её послышался тонкий, ледяной свист. — А я думала… новая начнётся.

— Не начнётся. А если тебя ведьма Рита увидит, так сразу в банку посадит для опытов.

— Чего это? Каких пытов? Зачем? — удивилась моровка.

— Посмотреть, из чего ты сложена…

Обиженная гримаса сменилась выражением живого, жадного интереса. Моровка даже привстала на цыпочки.

— И… и что увидит? — прошептала она, и в её голосе прорезалось какое-то болезненное любопытство. — Она, ведьма твоя, может… показать из чего я? А то ведь и сама не знаю. Вроде холодно, вроде мокро, а внутри… пусто, когда не играю.

— Она покажет, — хмуро пообещала Крада, меняя тактику. — Рита тебя на части разделит и