какие-то пожелания. А то я знаю, такой неожиданный переезд — неслабая моральная травма.

19.12.2025

Вскоре привезли маму и меня принялись воспитывать:

— Дима, ну почему я опять от посторонних людей узнаю, что ты опять куда-то вляпался?

— Мам, ты сейчас серьёзно? — С большим удивлением в ответ поинтересовался я. — Как бы я тебе успел что-то сообщить, если ты только что приехала? Ты же мне даже рта открыть не дала!

— Хорошо. Я молчу и слушаю тебя. Говори всё, что хотел мне сообщить. А потом мы сравним то, что я узнала с тем, что ты мне сообщил.

Мда… Так себе перспективка. Расскажешь мало — выяснится, что она знала гораздо больше. Расскажешь много — как бы хуже не стало. Эх, была — не была! Расскажу, как всё было на самом деле, опустив мелочи, вроде избиения полицейскими, тем более, что давно уже вылечился.

— В общем мы с Максом пошли прогуляться к хоспису, я давно обещал ему показать, как я лечу деток.

Мама как-то ехидно на меня смотрела, но молчала, поэтому я продолжил:

— Охрану я предупредить забыл, потому что вначале мы вышли просто на лавочке посидеть, а потом как-то внезапно сорвались и пошли к хоспису.

Взгляд мамы стал как у собаки-подозреваки: колючим, ехидным и где-то даже насмешливым. Но она по-прежнему молчала.

— А там внезапно оказался пикет каких-то отморозков, которые обвиняли руководство хосписа в каких-то опытах над детьми. А когда директриса вышла на крыльцо, чтобы мирно разрешить ситуацию, её начали закидывать помидорами, яйцами и прочим мусором. Ну как тут было не вмешаться и не защитить ни в чём неповинную женщину?

Мамам кивнула и велела продолжать.

— А потом приехала полиция и забрала нас с Максом в кутузку, откуда нас вытащил наш охранник, после чего отвёз вначале домой, а потом уже сюда, так как нам стало небезопасно жить там.

— Это всё? — с прищуром поинтересовалась мама.

— Ну в основном всё, не буду же я каждую мелочь незначительную рассказывать.

— Угу, понятно. Тогда встречный вопрос: почему нам стало небезопасно жить дома? Не хочешь мне рассказать?

— Ну я одну старушку подлечил, а она растрепала своим подругам. В результате Павел Петрович еле отбил меня от них.

— Ох, Димка-Димка, я понимаю, что ты у меня добрый мальчик, но всем и каждому не поможешь. Тем более невозможно вылечить всех стариков. Их в мире примерно тридцать процентов. Это просто невозможно — вылечить всех. А если будешь пытаться, то долго не проживёшь. У нашей страны очень много врагов и появление в ней мага-лекаря, спасающего от старости не может понравиться спецслужбам других стран. Как думаешь, сколько после этого мы проживём? Или если узнает кто-то из олигархов? Как думаешь, не захотят ли они захватить меня, Максима, его родителей в качестве заложников, чтобы надавить на тебя? Ну ты уже парень не маленький, начинай головой думать. — Я хотел сказать маме, что и сам уже об этом всём думал, но перебивать её нельзя — надо дать ей высказаться, иначе будет потом на меня весь вечер обижаться. Проходили всё это, знаем. — Да даже тебя самого могут просто вот так схватить и увезти куда-то в неизвестном направлении. И кто тебя сможет отыскать? А главное, как?

— А вот последний вопрос вы очень грамотный задали. — Сказал внезапно появившийся Павел Петрович. — Как мне кажется, надо Дмитрий снабдить специальным ГЛОНАСС-трекером, который будет отслеживаться со спутников. Не думаю, что он прямо сейчас понадобится, но вскоре очень даже может пригодиться.

— А почему не GPS?

— Дима, а подумать?

— Хм, мда, глупость сморозил. GPS же не наша технология, соответственно данные с неё могут утекать куда угодно.

— Видишь, можешь же, когда захочешь! Так вот, продолжая разговор, трекеры будут находиться в твоей обуви. Ну и в нижнем белье. Поэтому завтра тебе подвезут всё необходимое. Ты же в свою очередь постарайся больше никаких глупостей не творить.

— А можно всё-таки меня как-то отвезти в хоспис? Ну не для себя же прошу — для детей. Им осталось всего-ничего до полного выздоровления.

— Если всего ничего, то мы что-нибудь придумаем. Не обещаю, но передам твою просьбу руководству.

Павел Петрович ушёл к себе, а мама продолжила сверлить меня взглядом, что в итоге вылилось в короткий вопрос:

— Ну?

— Мне правда жаль, мам, что так вышло.

— Да ты что! Жаль ему! Мы ведь могли спокойно жить в своей квартире, а ты, решив помочь отдельно взятой дурной старухе, разрушил весь наш привычный уклад жизни.

— Мам, ну не виноват я, она сразу к нам с Максом обратилась уже что-то зная.

— И как интересно ты это понял?

— Сложно не понять, когда к тебе обращаются «Ваше магичиство».

— Что, прямо так и сказала?

— Ну да…

— Во чудеса-то… И откуда только успела пронюхать? Ну никакие секреты в городе не держатся, прямо не город, а мелкая деревушка, где все про всех всё знают! Ну вот откуда она могла что-то узнать?

— Да чёрт её знает…

— А она не могла вас с Максом подслушать?

— Нет, мы далеко от неё сидели, да и говорили негромко. Хотя пару раз Макс что-то вскрикнул, но там ничего существенного не было, так что не подслушала это точно. Слушай, а чего мы гадаем? Давай попросим Павла Петровича, пусть ФСБ узнает, откуда у неё информация.

— Хм, Димка, а ведь ты прав, это же работа как раз по их профилю. Теперь второй вопрос: что с учёбой? Я так понимаю, что последний месяц ты на неё подзабил?

— Нет, мам, на пары я и правда не ходил, но учебники исправно читал, конспекты тоже у Леночки выпросил. Так что не совсем я у тебя оболтус.

— Это хорошо, это не может не радовать.

Как всегда внезапно рядом оказался Павел Петрович. Интересный факт: уходит он вполне обычно, а появляется всегда внезапно, что это у него за талант такой?

— У меня есть для вас пара новостей. Вам стоит потихоньку начинать собираться, уже через три дня вы отправитесь на награждение. Но церемония будет закрытой, из-за необходимости не светить Дмитрия лишний раз. И ещё: в Москву отправимся на самолёте, ни у кого нет аэрофобии?

— У меня нет, а у Димы — неизвестно, он до этого не летал ни разу.

Телохранитель посмотрел на нас в изумлении, словно мы ему Америку открыли.

— И что вы даже в Египет или Турцию ни разу не летали?

— Да вы что, Павел Петрович! Какие Египет и Турция с моей-то зарплатой учителя! Окститесь! И так приходится