мыслей, чтобы они теперь думали лишь о том, где бы побыстрее добыть лапшу и как успеть сесть на ветровое судно. Кто-то решил стоять в огромной очереди в «Дом тысячи Нитей», а кто-то — самостоятельно приготовить лапшу на скорую руку. Некоторые стали уточнять у Элирии, какого именно оттенка должна быть еда, чтобы символизировала и нить жизни, и луч рассвета одновременно, а лисица отвечала с такой серьёзностью, будто работала главным поваром при дворце.

Эвану-Яори оставалось лишь восхищаться сообразительностью девушки.

Он и восхищался. Стоял рядом, смотрел, как деревня, ещё минуту назад готовая защищать свои кошели ценой жизни, теперь с энтузиазмом спорит о длине макарон и насыщенности оттенка «утреннего солнца».

— А если лапша чуть рыжее выйдет? Это уже неуважение?

— А если длинная, но не очень тонкая?

— А если короткая, но зато красная-прекрасная — это не разгневает его высочество?

Элирия отвечала каждому так, будто её всю жизнь учили в секретной Академии Лапшичной Дипломатии:

— Рыжее — тоже хорошо, это цвет тепла. Вы можете сказать, что это луч утреннего солнца.

— Толщина не так важна, как искренность.

— Короткую делать не стоит, хотя бы с локоть длиной вытянуть постарайтесь, пожалуйста.

Эван-Яори наблюдал за Элирией и восхищался не только её сообразительностью. За грудиной одно из двух драконьих сердец болезненно ударилось о рёбра, пока он наблюдал за той, чью ауру отметила богиня своей печатью.

Одно дело — просто знать, что вот это существо может стать тебе отличной парой, довериться выбору Великой Прядильщицы и собственной лёгкой симпатии. Совсем другое — видеть, как этот некто, будучи не драконом по рангу, не бойцом, не подчинённым, а просто маленькой рыжей лисичкой-оборотнем, сама решает быть на твоей стороне. Это ощущение было новым, почти нереальным — тёплым, как редкий солнечный луч в дни штормов. До сих пор Эван был уверен, что так бескорыстно и со всей душевной отдачей могут помогать только родные братья. Все же остальные всегда стараются угодить, понравиться, польстить, выбить себе преференции, но… это не касалось Элирии. Определённо, она затеяла всю эту историю не из страха перед его титулом и не ради повышения в огненные клинки, а потому что действительно хотела помочь людям.

Прошла какая-то шестая часть клепсидры, а они уже двигались и говорили как единое целое, словно в них обоих проснулся один ритм. Элирия со своей фантазией что-то придумывала, а он ловил её мысль и продолжал с той же лёгкостью. Она задавала тон — а Эван-Яори подхватывал, будто они давно репетировали, хотя всё рождалось на ходу.

Элирия упомянула, что празднование будет идти три дня, и Эван-Яори подхватил — желательно взять из дома так много вещей, как только получится, потому что ночи холодные, а появляться в одном и том же во дворце двое суток подряд — дурной тон. Оба переглянулись, без слов решив: чем больше вещей с собой возьмут жители, тем лучше.

И в этой согласованности было что-то странно правильное. Что-то, что заставило Эвана-Яори на мгновение забыть о земле, которая вот-вот треснет, и подумать, что иногда судьба подбрасывает рядом не тех, кого ждёшь… Как он вообще умудрился пропустить Элирию в прошлой жизни⁈ Как он выбрал не её, а какую-то другую девушку, которая, судя по всему, просто метила в его наложницы?.. В голове не укладывалось, а память упрямо молчала.

Но одно Эван мог сказать теперь точно: с Элирией он действительно готов разделить ритуал Слияния Жизни. И это не какая-то блажь, а решение, которое зрело ещё с момента, как она на его глазах рванула в образе лисицы спасать малыша из когтей русалки. От прошлой жизни у Эвана не осталось воспоминаний, кроме ощущения бесконечной боли и скорби, и он поклялся себе, что в этот раз ни в коем случае не предаст драконью суть. Когда Элирия заговорила о свадьбе с кормчим, он напрягся, но почти сразу же понял, что в Эли нет и крупицы тех грязных мыслей, которые имела бывшая невеста.

Через некоторое время деревня грузилась на первый рейс ветрового судна. Под ногами уже ощутимо подрагивала земля, но люди не паниковали, лишь громко спорили, чья лапша получилась вкуснее и кто придумал наиболее оригинальную речь для дарения.

Эван-Яори и Элирия проследили, чтобы последний человек с Алого Рассвета поднялся на борт второго рейса. Люди, как всегда, шумели, но Эван рассудил, что всё сложилось в разы лучше, чем если бы он напугал их землетрясением или издал указ, что они обязаны покинуть остров в две клепсидры.

Солнце лениво лизнуло синюю гладь моря, переливаясь на волнах. К этому моменту Элирия держалась на ногах только потому, что на неё смотрел сам Правое Крыло Дракона.

Прода 18.02.2026

Земля снова дрогнула — заметнее, чем раньше. Они переглянулись.

— Успели, — сказал Эван-Яори, почувствовав облегчение.

— Да, но с трудом, — устало улыбнулась Элирия.

— Это последние гости⁈ — крикнул кормчий, и Эван-Яори дал знак, что можно отплывать.

Ветровое судно дрогнуло под ногами и мягко снялось с причала. Когда гомон пассажиров переселился вглубь палубы и стих до размеренного шума толпы, Правое Крыло Дракона и тень огненного клинка остались на носу. Позади оставался остров, где земля уже начинала дышать неровно. Сама природа пыталась предупредить об опасности, и впервые Эван задумался о том, как много людей погибло бы, если бы они сейчас не сделали то, что сделали. А ведь собирай он подчинённых, что в образе Яори, что в образе шестого принца, и попытайся решить эту проблему грубой силой, так быстро вывезти жителей, скорее всего, не получилось бы.

Прошло некоторое время, прежде чем дракон всё-таки озвучил свои мысли:

— Элирия, — обратился он, посмотрев на девушку, — моя благодарность не знает границ. Ты подарила спасение людям, а мне — ясность ума. Идея с лапшой была гениальной. Не знаю, что делал бы без тебя и как бы заставил всех людей перебраться на центральный остров.

— Ох, да решил бы ты вопрос как-нибудь… — пробормотала Элирия. — Тебе спасибо, что поверил.

Её щёки тронула тёплая краска, выдавая смущение, хотя она изо всех сил старалась сохранить невозмутимость. Эван-Яори вновь отметил необычность реакции девушки. Любая другая на её месте бы стала показывать, что совершила подвиг и ей полагается подарок от рода Аккрийских, но лисица скромно отмахнулась.

Тогда Эван-Яори вспомнил, что хотел выяснить ещё кое-что:

— Поясни мне, пожалуйста, а зачем ты так старательно проверяла все блюда? — спросил дракон.

— Потому что люди должны верить, что это важно. До тех пор, пока они