выдох — и немного отпустило. Да и Лёня, кажется, почуял моё настроение и ненадолго отстал от пацанов.

Затем я услышал шелест. Тихий. Такой тихий, что он полностью смешался с шарканьем ручек и звуками шагов, растворился во вновь наступившей тишине.

Но я его заметил. Остановился возле парты, за которой сидел второкурсник Кудрин Платон Иванович. Он оказался парнем смышлёным — понял мой намёк и отказался от идеи использовать шпору.

Откуда она у него? Да пёс его знает. Может, это задание Орлов также слил Леониду. А может, этот ветеран олимпиад, чтобы ему пусто было, заранее продумал такой вариант исхода и подготовился. Сейчас это уже неважно.

Когда я убедился, что Платонов продолжил проходить тест честно, тут же пошагал дальше. И заметил промелькнувший в мою сторону взгляд Марата Игоревича. Мне кажется, или он улыбнулся?

— Смородов! — снова послышался противный голос с противоположного конца зала.

— Свиридов!

— Неважно, — проворчал Можайский. — Не вертись по сторонам. Смотри в лист и работай!

— Как же ты задолбал, придурок… — тихо прошептал Антон.

— Что⁈ — тут же взбеленился Леонид. — Да как ты смеешь? А ну, встать!

Но Антон лишь окинул его презрительным взглядом и не сдвинулся с места.

— Встать, я сказал!!! — взвизгнул, словно поросёнок, Леонид.

Антон едва не показал клыки Пожирателя, но сдержался. Затем поймал мой взгляд, уловил лёгкий кивок и последовал указанию, встал со стула.

— Этому учат в вашей академии, да? Неподчинению⁈ — продолжал вызывать во мне гнев Можайский.

В воцарившейся тишине его бравада привлекала слишком много внимания. Учителя, ученики, распорядители смотрели на громкое представление, а Марат Игоревич молча и бесстрастно наблюдал за этим с высоты своего помоста, где он сидел за столом.

— Да чего и стоило ожидать!.. — не унимался Можайский.

— Леонид Петрович, — прорычал я тихо и вкрадчиво, но мой стальной голос прорезал его визги.

Гадёныш тут же осёкся, вздрогнул. И обернулся в мою сторону.

— Вы мешаете проводить экзамен, — процедил я. — Помолчите, будьте любезны.

— Хмпф! Подумаешь… — фыркнул Можайский и пошагал дальше.

Антон поджал губы, просверлил взглядом его спину и медленно опустился обратно за парту.

Затем мы продолжили тест. Конечно, Градов перетасовал нас очень интересно. Ратко с Никанором обменялись учениками с Ларисой и Миланой. У них всё проходило проще, тем более что последние две оказались вполне вменяемыми и вели себя профессионально. Спуску не давали, но лишнего себе тоже не позволяли.

Пару раз Лариса отругала Влади́слава за то, что тот слишком активно ёрзал и вертел головой, но Ратко и сам так грозно глянул на своего ученика, что тот мигом успокоился.

А вот Лизе не повезло — ей досталась группа Максимилиана, ну и наоборот. Максимилиан же, в своб очередь, оказался умнее Леонида. Если Можайский пытался давить на нервы и отвлекать стрессом, то этот лощёный хрен не выпячивал свою неприязнь так явно. Но тихо и безмолвно нервировал учеников, мешая им писать тест. То резко остановится рядом, внимательно взглянет в листок. То вдруг обернётся и будет наседать с глазами. То многозначительно откашлится или усмехнутся, поцокает. И гадай, по какому поводу он это сделал.

Бедные девушки из Академии Ковалевской то и дело отвлекались, терялись, и им приходилось сосредотачиваться заново. Я видел, как им трудно проходить испытание. Лиза как могла поддерживала их на расстоянии и едва не срывалась, чтобы отомстить Максимилиану через его же учеников. Но всё же держала себя в руках, за что ей честь и хвала.

Мои же парни держались. Злились, но держались.

Причём самое трудное для них было не подпалить Можайскому шевелюру. Саня явно уже присматривался к густой русой макушке очень заинтересованным взглядом.

Такое ощущение, что испытание было не только для учеников, но и для учителей. Так-то оно и было, конечно. Но я пока что не совсем понимал, в чём именно его суть. Неужели мы должны завалить учеников конкурирующих команд? Не, мне такое не нравится. Это же всё равно ученики. И конкретно сейчас эти ребята из Академии Велесова — мои ученики, которых я в обиду не дам.

Один из парней, Сергей Волконский, тормозил уже несколько минут. Он успел написать три задания корявым почерком, который становился всё хуже от строчки к строчке. Но теперь и вовсе не мог чиркануть ни единого символа, хотя четвёртое задание было простейшим — всего лишь разгадать ошибку в базовом заклинании магического замка.

Да, курс заклинаний не входил в основные предметы, а у нас в Академии они и вовсе только зарождались в плане учебной программы. Но на теории магии Лена давала базовые вещи, я уж точно знаю. Когда она готовилась к этим урокам, мне приходилось включаться на полную и давать советы. И это у нас, а в якобы элитной Академии Велесова, да ещё у отпрыска благородного графского рода, таких проблем просто не могло быть.

Но парень дрожал от ужаса, вместо того, чтобы быстро решить пустяковое задание. И было несложно догадаться, что он просто перенервничал. Бывает.

Я остановился рядом, и его Источник вздрогнул ещё сильнее.

— Тихо, парень, успокойся, — прошептал я.

— Ч-что? — ещё сильнее заволновался он. — Я… я же ничего такого!..

Так, надо его поскорее успокоить. К тому же, я почувствовал, что на нас устремляются многие взгляды, это не добавит ему спокойствия.

— Да знаю я, просто нервничаешь, — прервал я парня. — Повторяй за мной: вдох…

— Вдох…

— Да не слова, — улыбнулся я. — Дыши. Вдох — глубокий, плавный. Давай! Р-раз…

Он вдохнул.

— Задержи дыхание на пару секунд, — кивнул я, глядя в распахнутые глаза бедолаги. — И выдохни до самого конца, тоже медленно, понял? Отлично. Вы-ы-ыдох….

— Вы-ы-ыдо-о-ох, — повторил он за мной, но вместе с этим и выдохнул, как я и сказал.

— И ещё раз, — мягким тоном продолжил я. — Давай. вдо-о-х… Вот, молодец, ага. И вы-ы-ыдох… Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох.

Беспокойство на лице пацана понемногу спадало, а Источник приходил в норму. Да и сам я принялся дышать и почувствовал, как раздражение внутри разглаживается, разум становится яснее.

— Ну вот и всё. Молодец! — похлопал его по плечу. — Дышать не забывай только, и всё нормально будет. Иногда организм забывает про эту замечательную способность, и приходится ему напоминать. Усёк?

— Усёк, — кивнул он. — С-спасибо.

А через секунду с другого конца зала раздался ворчливый голос Леонида:

— Смородин!

— Свиридов! — снова рыкнул Антон.

— Вот когда научишься писать нормальным почерком, и я смогу разобрать твою фамилию, тогда и будешь возникать! Что это за художества курицы лапой? Переписывай!

— Чё? — нахмурился Антон.

— Переписывай, говорю! Я не позволю сдать такую работу на проверку! — заявил Можайский и,